Были здесь Мастера из второго, четвертого павильона. За самим же столиком, на подушках, сидел Мастер первого. Второй человек после Патриарха.
Из брони он носил латные рукавицы с оскаленной мордой одного из псов Дергера – бога войны. Собственно, в том же стиле была выполнена его тяжелая маска, массивная ременная бляха, больше напоминающая маленький щит, и стальные сапоги. Мускулистое, покрытое шрамами тело лишь едва прикрывали синие и оранжевые одежды.
– Прославленный генерал, – Мастер поднял пиалу с вином, приветствуя Хаджара.
Генерал сел напротив, налил себе вина и тоже поприветствовал своего врага. Ему не нужно было проверять напиток нейросетью (хот он все равно так поступил), чтобы узнать, что в ней не содержалась яда.
Секта не могла себе позволить уронить лица и нарушить обряды вежливости и гостеприимства.
– Я приветствую вас, генерал, даже несмотря на то, как вы обошлись с первым нашим послом.
– Могу сказать лишь то, что он сам выбрал свою судьбу, – пожал плечами Хаджар.
Вино было такого вкуса, что Саймон душу бы продал за один лишь кувшинчик такого напитка.
Впрочем, не он один."
"Крупные организации всегда с серьезностью относились к неписанным законам. От этого зависела их репутация.
– Как и вы, генерал, – из-под маски сверкнули зеленые глаза. – никто вас не звал на нашу землю. Моя секта не объявляла вам войны. Мы не бились с Лидусом вот уже…
– Девять веков и семнадцать лет.
Мастер склонил голову на бок. Учитывая его маску это выглядело комично и устрашающе одновременно.
– Вы хорошо знаете историю.
Хаджар лишь молча отпил еще немного вина.
Мысленно он уносился в ту далекую жизнь, когда он мог беззаботно бегать по дворцовым коридорам, находя себе все новые и новые приключения на известную точку.
Хаджар стоял среди памятников. Старые, потрепанные, они навеки запечатлели лики королей прошлого. Тех, кто ушел задолго до его рождения. Маленькие руки Хаджара с трудом удерживали крупный факел. Он едва не уронил его себе на ноги, когда ему помогла чья-то крепкая рука.
– Отец.
Рядом с Хаджаром стоял Хавер. Тогда он казался ему неприступной горой, подпирающей небеса. Таким он казался не только маленькому принцу, но и много кому другому.
Вот только лишь жене и сыну Король мог позволить дарить теплые, добродушные улыбки.
И без того неряшливые волосы сына Хавер решил растрепать еще сильнее.
Он забрал из детских рук факел и поднес его к лицу одной из скульптур. Такой же могучей и чем-то отдаленно напоминающей самого Хавера.
