Они обвивали хвостами врата, а из пастей вырывались всполохи синего пламени.
– Всех демонов мне в дом праотцов, – выдохнул Неро, когда дождался своей очереди и смог рассмотреть рептилий. – да одна такая тварь половину нашей армии за раз сожрет.
– А вторую сожжет, – кивнула Сера. Она повернулась к Хаджару и с легкой насмешкой добавила: – Твоя островитянка с такими сладит?
Хаджар не стал никак комментировать тон, которым был задан вопрос. Еще в детстве Южный Ветер научил принца, что никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя оказываться между двумя ссорящимися женщинами.
Ибо из этой ситуации выбраться в целости и сохранности тяжелее, чем из медвежьего капкана.
Схлопнувшегося на гениталиях, наточенного медвежьего капкана.
– Она не очень в ладах с рептилиями.
Неро бросил в сторону Хаджара быстрый взгляд, но промолчал. Он никогда не раскрывал свое возлюбленной секрета товарища. О том, что в груди у Хаджара бьется не совсем человеческое сердце. По мнению медвежьего командира, для ведьмы это было абсолютно лишнее знание.
И все же Хаджар успел заметить иронию в глазах товарища.
– Я так и думала, – чуть ли не фыркнула Сера.
В лагерь они вернулись только под вечер. Тела погибших уже складывали на костры, а Сера, оставив любовника и друга, тут же отправилась латать все еще “хромой” купол. Хаджар с удивлением заметил, что когда вошел в шатер, то подумал про себя “дом”."
"Это ненадолго выбило его из колеи. Давно он уже не вспоминал это слово – “дом”. Но, оглядывая старые сундуки, оставшиеся в наследство от Лунной Лин, кровать и лежавшие на них шкуры.
Дрыхнувшая в них, забавно дергающая черным носиком Азрея. Скрипящие доски, заменявшие пол. Потертый, местами потрескавшийся стол карта.
Генеральский шатер действительно был единственным местом, которые подходило под описание “дом”. Во всяком случае – за последние двадцать лет. Ни бордель Чистый Луг, где он играл для Ронг’Жа для заплывших жиром чиновником. Ни кибитка и вагончики бродячего цирка уродцев. Ни, тем более, казематы некогда “собственного” дворца.
Места, где он родился.
Разве что старая, обветшалая хибара охотника Робина. Но в ней он прожил слишком мало времени. И порой, в моменты меланхолии (несмотря на крепкую волю, Хаджар все же оставался человеком, а не машиной, слепо бредущей по Пути Развития) он мысленно возвращался в охотничью деревню в Долине Ручьев и думал, правильно ли он сделал, что ушел в тот вечер.
Ведь все эти трудности он прокладывал ради своей сестры.
