В принципе, никто против не был. Парнишка оказался вполне себе “своим человеком”, еще и саблей неплохо умел орудовать, так что быстро влился в офицерский коллектив. Ситуации способствовало еще и то, что последние годы он буквально жил песнями о Лунной армии и не собирался расставаться с возможностью побыть у одного костра со своими героями.
Армия поднялась на второй день после его приезда. Горячо и слезно простились с селянами. Не все, конечно. Некоторые Балиумцы и даже Лидусцы, нашедшие здесь свой новый дом, остались.
Таким Хаджар распорядился выдать годовой оклад и оставить с ними боевой штандарт армии, оружие и броню.
Несколько сотен оставшихся у подножья гор солдат, провожали своего генерала скупыми мужскими слезами. Еще долго они смотрели в след уходящей армии, отдавая честь образу Безумного Генерала, который на всегда останется с ними."
"По мере того, как армия подходила к границам с Лидусом, от неё отсеивались люди, спешившие вернуться домой. Недавние крестьяне, фермеры, ученые, ремесленники, рядовые солдаты.
Они спешили обнять матерей и отцов, приласкать жен и поднять на руки подросших детей. А еще отнести весточку семьям погибших товарищей.
Все они так же получали штандарт, забирали с собой броню и оружие и годовой оклад.
Денег в “разграбленной” казне секты было, мягко сказано, немало. Хаджар же, будучи человеком скромным, много себе не взял и все остальное собирался оставить для армии.
За неделю миллион человек превратился в шесть сотен.
Сто тридцать тысяч выживших Лидусцев и четыреста тридцать – Балиумцев.
Они стояли в ущелье, где когда-то, казалось бы, в другой жизни, сражались Зуб Дракона и Лунная Лин. Это было место их встречи. Когда-то – грозных врагов, теперь же – товарищей, прошедших страшные битвы и невзгоды. Вместе они сражались и помогли друг другу выжить.
От каждой армии вышло по офицеру.
Лергон, приобретший за это время несколько новых жутких шрамов. Но, как ему казалось, куда важнее – он обрел друга и…
– Мой генерал, – отдал честь старый офицер, в горле которого в этот момент застрял ком.
Хаджар покачал головой и вместо того чтобы принять салют, протянул руку.
– Мой друг, – произнес он.
Лергон шмыгнул носом, слишком уж резо кивнул и сдавил протянутую ладонь.
– Живи свободно, генерал Хаджар, – произнес он.
На небе светило солнце. Яркое, полуденное. Почти такое же, как и в тот день, когда высокие скалы сотрясал грохот битвы, ставшей сперва песней, а потом уже и легендой.
