— я бы знал… или не знал? Хаджи, а ты подкинул мне интересную тему для исследования! На обратном пути обязательно загляну под Рубиновую Гору и украду пару девственниц!"
"Хаджар покачал головой и продолжил курить.
— Эй, Хаджи, — по плечу генерала хлопнула когтистая рука, укрытая серой, пергаментной кожей. — я тут тебе настроение пытаюсь поднять. А то ты в последнее время совсем раскис. Выше нос! Не так тебе и мало времени осталось!
Хаджар продемонстрировал демону нелицеприятный жест, выученный в Море Песка.
— Грубо. Обидно. Но ожидаемо, — хмыкнул демон. — Ладно, если хочешь ближе к делу, имеешь на то право. Князь выражает тебе благодарность и напоминает, что условия сделки будут соблюдены.
— Он мне теперь должен?
— Не то, чтобы должен, — кривизна на лице Хельмера только усилилась. — у вас сложные юридические отношения и тут без пары воротничков не разберешься, но… в нужный момент он выложит свою карту на стол.
— Нужный момент… — повторил Хаджар. — Я уже устал, демон, от того, что не вижу дальше собственного носа.
— Ну так никто не запрещает тебе заглянуть глубже, — развел руками демон. — То, что у тебя это не получается — лишь твоя беда и ничья больше. Кстати, про глубже, — Хельмер прищурил алый глаз и направил взгляд в сторону груди собеседника. — Как там поживает наш пассажир?
— Наш?
— Ну что ты меня так все задеть-то норовишь, Хаджи! Я всецело готов разделить с тобой, как настоящий и верный друг, все радости и счастливые моменты жизни.
— А как же невзгоды?
— Ну так я же не жена твоя, — пожал плечами демон и тут же стал серьезным, а из его тона пропала вся дурашливость.
— Что говорит Черный Генерал?
Хаджар выдохнул очередное облако дыма. Тогда, после войн Империи, когда он заблокировал свое энергетическо тело, вновь став смертным, то носил обличие старика. И чувствовал себя стариком.
Теперь же понимал, что ему лишь казалось, что он стар.
— Молчит, — честно ответил Хаджар. — с тех самых пор, как пал Орден Ворона.
— Часто спускался?
Спускался… нет, в воображении Дархана он действительно спускался в глубины своей души, но когда слышишь это из чужих уст, то становится как-то не по себе.
— Часто, — кивнул генерал. — первые пятьдесят лет — почти каждый день. Последние двадцать не спускался вообще
Демон выругался. Ну или сказал что-то другое. Хельмер знал столько мертвых языков, что мог написать на них поэму и ни разу не повториться в использовании языка для одного и того же слова.
