И каждый его удар, рассекая броню из молний, глубоко врезался в плоть монстра. Ветер, казалось, пел голосом силы атак генерала, воспевая его мощь и умения, будто пытаясь заглушить вой отступающего шторма перед лицом той бури, что зарождалась в груди безумца.
И тут птица распахнула пасть. Все перья на её теле разом вспыхнули, и энергия протянулась длинными вспышками по всей плоти монстра, пока не собралась в пучок света внутри клюва.
— Кья! — пронзительный крик разрезал пространство, а следом за ним поток молний единым порывом разметал пустынных волков.
Он опалил Шакха, отбросив того в сторону; разбил выпады Лэтэи, едва не заставив ты исчезнуть внутри искр электричества, но Артеус вновь ударил посохом и каскад волшебных символов непроницаемым куполом накрыл воительницу.
Один только Хаджар остался недвижим. Неожиданно плавными и легкими движениями, будто он находился не в пылу сражения, а беззаботно бренчал струнами Ронг’Жа, он провел мечом по воздуху.
И тут же разъяренная буря развернулась за его спиной.
Она закружилась ветрами столь же могучими, сколь и холодными. Те обступили молнию Дикого Бога, заставив ту изменить свое направление и, выгнувшись дугой, врезаться в прижавшегося спиной к скале Албадурта.
Гном напрягся, надулись его могучие мышцы. На этот раз не одинокая молния ударила в скрещенные топоры, а целый сонм ей подобных.
— А-а-а! — завопил гневом битвы Алба-удун, но решимость не гасла в его зеленых глазах.
Камни и скалы, оборачиваясь лавовыми потоками, втягивались в тело гнома, давая тому силы сопротивляться удару Громовой птицы.
Хаджар, пользуясь моментом, когда Дикий Бог из-за затянувшейся атаки не имел возможности защищаться, окончательно слился с ветрами. Его движения настолько ускорились, что он стал неуловим даже для наметанного взгляда оборотня.
Генерал обрушился на противника порывами, внутри каждого из которого расправлялись крылья птицы Кецаль. Удары меча невиданного могущества, бросавшие вызов целостности полотна небес, крушили плоть Громовой птицы, ломая её кости и орошая горы золотой кровью.
Каждый такой удар лишал создание все большего количества перьев.
Но вот, в череде резни ударов меча, Громоваяптица вновь распахнула пасть и породила очередной поток молний, но тот, как и в прошлых раз, натолкнулся на стену из холодных ветров.
Гном, буквально затопленный лавой, вновь зарычал, когда молнии ударили в скрещенные топоры и начали постепенно втягиваться в волшебную сталь.
