Глава 1755
Хаджар, рассмотрев цветок со всех сторон, в том числе при помощи энергии Реки Мира и Терны, наконец пришел к выводу, что оба растения абсолютно идентичны.
Вплоть до самых незаметных прожилок на лепестках, до мелких повреждений и точек на веточках. Это был один и тот же цветок, существующий одновременно в двух ипостасях. Подобное…
— Невозможно, — прошептал Хаджар.
Он хотел сказать что-то еще, но порыв ветра кинул ему в лицо пригоршню снега, словно пытаясь напомнить, что он здесь не гербарии собирать пришел.
Выровняв дыхание, генерал прикрыл глаза. Теперь, когда гнома не скрывала аура и сила дракона, то он мог найти его при помощи ветра.
Растворив сознание в потоках ветров, Хаджар позволил своему разуму мчаться сквозь пространство, заглядывая в каждую расщелину, пещеру и любой укромный уголок и так, пока он не обнаружил в одной из скалистых стен лаз.
Открыв глаза, Дархан взмахнул клинок открывал путь ветра и уже мгновением позже рядом с ним стоял целый и невредимый Алабадурт, жующий какую-то булочку.
— О, Хаджар-дан! — помахал он сдобой. — А где дракон? Мы с ним обсуждали способы приготовления пончиков, и я как раз начал рассказывать о рецепте моей внучатой племянницы по линии…
Гном прервался на полуслове. Окружающая действительность наконец смогла устояться в его разуме. Он заметил ручьи уже заледеневшей крови, отсеченную голову и тело, лежавшее рядом.
— Вы пришлось биться? — с тяжелом вздохом спросил гном.
— Да.
— Другого выбора не было?
— Увы.
— Он сражался достойно? С честью?
— Да.
— Хорошо, — кивнул гном, после чего развернулся и подошел к телу.
Албадурт аккуратно перенес голову к туловищу, после чего обнажил топоры и несколько раз ими ударил друг о друга.
Сперва ничего не происходило, а затем сквозь снег потянулись каменные языки. Они свивались, сливаясь воедино, пока не образовали над телом небольшой, но изящный и красивый каменный саркофаг.
Гном провел ладонью по его краю и там, где рука касалась камня, появлялись символы.
— “Здесь покоится славный Гардаграг, Дикий Бог с сердцем смертного.
Да встретит тебя Высокое Небо бескрайними просторами и попутными ветрами.”
После этого гном произнес слова почестей на своем языке и, утерев скупую слезу, положил на крышку саркофага недоеденную сдобу, в которой Хаджар опознал пончик.
Все это время генерал не отвлекал гнома. Просто потому, что если бы не Албадурт, он и сам бы сделал что-то подобное.
— Ублюдочный, все же, мир, — процедил Алба-удун.
