Сердце Дракона. Том 20

С каждым вздохом Хаджар чувствовал, как микроскопические крупицы Реки Мира, прорвавшейся в этот край, проникали в него и с радостью оседали в источнике Правила.

Как если бы… как если бы он принял дозу антибиотиков, те уничтожили вредную микрофлору, но не побороли болезнь, а лишь ненадолго отсрочили симптомы.

Почему-то это напомнило Хаджару, как в джунглях Карнака народ, использовавший, как сейчас понимал уже генерал, маленькие крупицы терны (не её саму, а некое полу-подобие) называли Реку Мира паразитом, захватившим мир.

Покачав головой, Хаджар поднялся с кровати, огляделся, нашел свои вещи, после чего, одевшись и обувшись, подпоясавшись мечом с ножнами, накинул на плечи тяжелую шубу и вышел за дверь.

На улице оказалось неожиданно безлюдно. Ни вскрика детского веселья, ни девичьего звонкого смешка, даже собаки не лаяли. И лишь мерно чадящие дымоходы порождали уверенность в том, что деревня не вымерла, а… замерла. Затаилась в ожидании чего-то.

Скорее всего — ясности.

Скорее всего этот край уже давно не знал ни громкого звона стали, ни даже каких-либо серьезных свор. Иначе бы их охотники не попадали бы так легко под руками даже столь опытного воина, как Хаджара. В конечном счете он ведь был ранен, дезориентирован, буквально низвержен обратно на уровень смертного.

Хотя… словно “низвержен” здесь, возможно, и не подходило.

Но не суть.

Суть же в том, что появление сыновей Феденрира выдернуло деревню из привычного ей круговороты жизни, где следующий день не сильно отличался от предыдущего.

Хаджар уже такое видел и не раз. Когда, будучи действующим генералом, он вел армии через города и села. И больше всего людей, помимо возможной незавидной участи, пугало лишь одно — неопределенность завтрашнего дня.

Именно она заставляла противников и, что печально, союзников совершать самые необдуманные действия, чем Хаджар часто пользовался.

Когда человек не знает, что его ждет — управлять им очень легко. Может поэтому Боги и дали возможность появиться мифам и легендам о Книге Тысячи? Судьба — что может быть лучше этого слова, чтобы подчинить себе целый мир.

— Дышится легче, да? — хмыкнул стоявший сбоку от крыльца Бадур.

Он выглядел помятым, но здоровым. Разве что на коже, выглядывающей из под широкого мехового воротника и таких же манжет шубы, добавились новые, свежие шрамы.

— После скверны, — пояснил он и, подойдя ближе, смерил генерала взглядом. — И голова лучше варит.