Они на секунду отвлеклись от своих дел, но, увидев что с лестницы спускается вовсе не генерал, вернулись к прежним занятиям.
Убедившись в работоспособности свой “личины”, Хаджар вышел из таверны. Оказавшись на улицы, он вдохнул свежий ночной воздух полной грудью и… тут же закашлялся.
Пахло лошадиным пометом, брагой, кофе, мокрыми улицами, чаем и прокисшим вином. Всем тем, от чего он успел отвыкнуть за время жизни в Черных Горах."
"Улыбнувшись собственной брезгливости, Хаджар пошел вперед.
Он брел бесцельно, почти не разбирая дороги. Останавливался около небольших питейных или кафе.
Слушал разговоры людей, смотрел на то как на площадях танцуют молодые, бросая мелкие монетки в подставляемые шляпы бардов. Он порой подолгу наблюдал за фонарями и их светом. Особенно, когда мимо проходили отряды городской стражи.
Те сновали среди гуляющих людей едва ли не чаще, чем по небу пролетали птицы. Так что, несмотря на всю атмосферу праздника, в воздухе пахло железом.
Как в прямом, так и переносном смысле.
Свернув с центральных улиц, Хаджар углубился в более отдаленные районы торгового округа. Туда, где жили не столь богатые и где люди скорее выживали, стараясь не очнуться за вторым кольцом стены и не попасть к беднякам.
Здесь не было того праздника, что прежде. Тяжелая, ночная атмосфера слегка давила на плечи. Редкие люди, бредущие в столь поздний час по своим делам, постоянно озирались по сторонам.
В каждом шорохе и каждом шелесте им чудились силуеты городских разбойников. Таких было не мало и от них не спасала, порой, и стража.
Зачастую, насколько помнил Хаджар, она могла еще и прикрывать разбой. Стояла рядом, в соседнем квартале, и отваживала не столь коррумпированных сослуживцев.
Но, к удивлению Хаджара, он не увидел ни стражников, ни редких прохожих. Улицы были пусты и тихи. Тусклый свет дешевых факелов, закрепленных на стенах домов, порой выхватывал из тьмы редкие площади со стоящими на них постаментами.
На этих постаментах возвышались от одного, до пяти столпов. Покрытые кровавыми корками, они порой издавали не самый мелодичный железной звон. Это ветер качал закрепленные на них кандалы и колодки.
У Хаджара перед глазами появилась почти забытая сцена из, казалось бы, прошлой жизни. Это был один из последних дней его жизни в роли музыканта борделя.
