– Вы знаете, – голос Хаджара, не звучал подобно грому, но слышали его все и каждый. – смотрю я на вас и мне становиться обидно… Обидно, что я родился именно в этой стране и что именно вас мне суждено до конца своих дней называть своими соотечественниками!
Сказать, что никто не ожидал от генерала таких слов – не сказать ничего. В абсолютной тишине, наступившей после этих слов, вороньим карканьем звучал смех Наместника и Примуса.
– И этого человека вы назначили своим героем?! – прокричал Король.
– Я еще не закончил! – рявкнул Хаджар.
И несмотря на то, что он был лишен энергии, силы в этом выкрики было столько, что мир вновь погрузился в тишину. – Где вы были, соотечественники, когда убивали моего отца?! Когда братоубийца вырвал из груди моей матери её еще бьющееся сердце!
Элейн дернулась, её лицо исказила, на миг, гримаса, а затем амулет в руках Наместника засиял ярче и сильнее. Ярости в Хаджаре было столько, что если не факел палача, то именно она подожжет хворост.
– Где вы были, когда ваших отцов, братьев, сестер, жен сгоняли на рудник! Где вы были, когда мои воины проливали кровь на Хребте Синего Ветра?! Где вы были, когда Лунная Лин рассталась со своей жизнью ради вас?! Где вы были, когда ваши соотечественники гибли в черных горах Балиума?! И где вы сейчас, когда на ваших глазах вновь творится несправедливость?!
Примус, понявший в какую сторону клонит Хаджар, до белых костяшек сжал парапет балкона.
– Палач, немедленно…
– Замолчи, братоубийца! – рявкнул Хаджар. – мое слово еще не окончено! Вы, народ за который мой отец, его отец, и отец его отца проливали кровь! Что вы делаете сейчас?! Стоите и смотрите, пряча глаза?! Почему вы не смотрите мне в лицо?! Вам страшно увидеть в моих глазах ваше собственное отражение?! Посмотрите же на меня! Посмотрите!
Один за другим люди отрывали взгляды от собственных ступней.
Они смотрели в чистые, синие, преисполненные яростью и решительностью глаза. И видели в них собственные отражение. Испуганных, нерешительных людей.
– Кто стоит перед вами? Лишь пара сотен иноземцев.
Они топчут наши земли. Срывают наши флаги. Убивают наших людей. Используют нашу страны как амбар, из которого можно унести все, что им захочется. И что же делаете вы, мои соотечественники? Ничего.
И тишина. И улыбка Примуса, понявшего, что все же, ничего не произойдет. Народ Лидуса не был един. И уж тем более, он не был отважен. Что сделают горожане перед лицом неминуемой смерти, заключенной в клинках легионеров. Правильно – ничего.
