Его сабля сверкала алым звериным клыком.
Проигрывая мечу в маневренности и гибкость, она брала свое неподдельной жестокостью и смертоносностью.
Меч – оружие для сражений.
Сабля – для убийств. Стремительных и беспощадных.
Онег, выигрывая в скорости у Хаджара, нанес мощный рубящий сверху-вниз удар. Воздух жалобно засвистел под натиском сабли. Десяток созданных техникой Осеннего Листопада – листьев-сабель поддержали этот удар.
В результате сразу одиннадцать клинков обрушились на голову Хаджару.
Они были быстрее, чем он мог бы увернуться. Они были сильнее, чем мог бы выдержать лучший из щитов Лидуса.
Хаджар замер, остановился и темный туман сошел с пол его плаща. Просте люди и слабые практикующие вновь могли разобрать его тело и спокойный взгляд синих глаз.
Казалось, что Безумного Генерала нисколько не заботит смертельный удар оппонента.
Лунный Стебель засиял стальным светом и Хаджар поднял его в жестком блоке.
Прозвенел гром, искры молниями прочертили ночное небо.
Волна энергии, созданная столкновением клинков, бросила на ноги нескольких поваров и служанок. Поднятый ветер раздул костер, заставив некоторых зажмуриться и прикрыть лица руками.
Хаджар, стоя с прямой спиной, невозмутимо держал в блоке сразу одиннадцать сабель. Под его ногами по земле расходились неглубокие трещины. Но ни единой капли пота или крови не сорвалось с безмятежного лица.
Онег же, рыча, пытался продавить защиту. Но как недавно со стеной ветра, так теперь с блоком меча – у него ничего не получалось.
Вздувались жилы на руках, дрожала вена на шее, но сколько бы Онег не собирал свои силы и энергию, а вражеский меч выглядел неприступной горой.
Наконец Хаджар, слегка качнув запястьем, сделал шаг назад, а затем резко взмахнул клинком. Тот описал широкую дугу, оставляя в воздухе след стальной арки. Вдребезги были разбиты алые сабли, а аристократ, прижимая ладонь к щеке, сделал шаг назад.
Как и с Хаджара – с Онега не упало крови.
Вместо того, чтобы ударить режущей кромкой и срубить аристократу голову, Хаджар просто отвесил пощечину плоскостью клинка.
– Проклятый смерд! – рычал Борейский, краснеющий скорее не от удара, а от оскорбления.
Хаджар, все в той же спокойной манере, убирал клинок обратно в ножны.
– Давайте на этом и закончим, милорд, – поклонился Хаджар.
– Мы закончим тогда, когда так решу я! – вопил Онег, окончательно растерявший весь свой лоск и надменность.
