Сердце дракона. Том 5

Хаджар же, занеся ладонь над рукоятью клинка, наблюдал за тем, что слышал только в сказках пассажиров каравана Рахаима.

Прямо перед их отрядом оживал бархан. Он, в буквально смысле, поднимался. Песок двигался будто живой. Он местами уплотнялся и впитывал в себя свет, исходящий от солнца и неба. От этого он становился синим, а затем и вовсе начал походить на шелк и парчу, а не песок.

Через десять секунд перед отрядом, на ногах-копытах, раскинув в стороны руки в синих шелковых рукавах, стоял Песчаный Дух.

Первый из своего рода, кого встречал на своем пути Хаджар.

В синем кафтане, с золотыми поножами, спрятанный порд капюшоном он, тем не менее, не имел ни лица ни тела. Во всяком случае не таких, как у прочих созданий.

Вместо этого его плоть полностью состояла из неустанно двигающегося и осыпающегося песка.

– Tar li’sah’oni burags baram!

Произнес голос, похожий на рокот песчаной бури.

– Чего он сказал? – спросил Эйнен.

– А я знаю, – пожал плечами Хаджар и, оттолкнувшись от песка, бросился в атаку.

Глава 383

Вряд ли создание, имевшее дружелюбные намерения, стало бы пытаться отправить одного из встреченных им созданий к праотцам. Состояние Глена наглядно показывало враждебность Духа. А вести переговоры с неведомой тварью, которая буквально походя смогла едва ли не прикончить сильного практикующего – это не в духе Хаджара. Такой вот каламбур.

Размазавшись тенью семи воронов, Хаджар переместился за спину созданию.

Скорее напротив.

Сила, исходившая от создания ранее, напоминала ауру адепта, стоящего на грани становления Рыцарем Духа. Теперь же она именно им и была – очень слабым рыцарем.

Еще в рывке Хаджар использовал пятую стойку техники “меча Легкого Бриза”.

– Шелест в кроне! – произнес он, чувствуя, как растрачивает едва ли не четверть от запаса энергии.

Остановившись за спиной твари, Хаджар сделал мощный, рубящий удар мечом. От силы и скорости позади его клинка оставался след тумана. Черного тумана. Удар, вобравший в себя часть энергии и знания о Духе Меча, оказался такой силы, что без желания самого Хаджара, с кромки лезвия сорвался синий серп.

Сливаясь с самим клинком, он усилил выпад.