– Но, как и в случае истинного пути развития, я не мог тебе ничего о нем рассказать или обучить. Мое понимание пути предков сейчас, пожалуй, даже меньше твоего. Своими словами я мог навредить не только тебе, но и себе.
И это была правда. Одна из непреложных истин мира боевых искусств заключалась в том, что только обладающий талантом к преподаванию и постигший глубокое понимание сути, мог обучать других.
В противном случае псевдо-учитель, вместо прививания знания, лишь вредил обоим. Причем в наибольшей степени именно самому себе.
– Откуда ты о нем узнал? Орки Ласканских степей сказали мне, что они единственные, кто помнят путь предков.
Эйнен не сбился с шага, не вздохнул, никак иначе не показал своего напряжения заданным вопросом, но Хаджар достаточно долгое время знал островитянина, чтобы выучить его повадки.
Так что от
Хаджара не скрылось то, насколько сильно вопрос выбил островитянина из колеи.
– Оттуда же, откуда ты знаешь свою технику меча, – Эйнен ненадолго приоткрыл свои яркие, фиолетовые глаза.
Хаджар знал, что те достались ему от потомка Радужной Сельди (или как там звали эту рыбину). Но и сам Хаджар рассказал другу далеко не всю правду про сердце дракона.
– Справедливо, – Хаджар протянул руку.
Эйнен мгновенно ответил на жест. Сомкнув пальцы на предплечьях друг друга, они кивнули и продолжили путь в тишине.
Все важные слова были произнесены, а намеки оставлены. Большего среди двух друзей и не требовалось.
В течении почти целого дня отряд шел посреди едкой тьмы, разгоняемой лишь светом их импровизированных факелов.
За это время они почти не разговаривали. Все были на готове. Кто знает, какие беды и ужасы могли поджидать их за очередным поворотом. Но, как бы это странно ни было, ничего такого так и не произошло.
Когда, спустя двадцать часов, Том скрылся за очередным поворотом, то внезапно выкрикнул:
Глава 668
Ускорив шаг, Хаджар с Эйненом, все так же держащие оружие наготове, скользнули за поворот. Стоило им только сделать это, как лицо тут же обдул холодный ветер, принесший с собой острые ледяные иголки.
"
"По ушам ударил низкий гул. Его создавал провал, которым и заканчивалось ущелье. По отвесной скальной стене вилась небольшая, явно созданная людьми, вырезанная в породе лестнице.
Она, как могло представиться, вела вовсе не наверх, а в сторону. В сторону холма, на котором, среди снегов, стояло цветущее дерево.
Его зеленые листья покрывали белые хлопья снега, а над кроной вился шлейф белесого облака.
