– За мной! – Робер в два прыжка взлетел на ограду, с нее перемахнул на крышу, едва не потеряв равновесие на плохо держащейся черепице. Боль в ноге заставила зарычать, солдаты решили, что от злости. Вот пусть так и думают, и вообще дело не в нем. Мозги у бесноватых до конца все же не отшибло или отшибло не у всех. Кто-то догадался погнать стрелков наверх, и стрелков хороших. Опять барсинцы или уже нет?
– Сможете достать этих?.."
"– Монсеньор, так не видно ж ни демона! – В голосе мушкетера тоска и ненависть.
– Выпалили и спрятались.
– Перезаряжают, сволочи, а как вылезут – пока не выстрелят, не заметишь. Луны нет, сплошная тень…
– Может, факелов туда закинуть?
– Далеко, не добросить.
Договорить не удалось.
– Внизу! – Жильбер не смотрел на дальнюю крышу, вот и заметил, как в сорванные ворота лезут ублюдки с факелами. Сейчас перебегут двор, взберутся на ограду…
– Стреляй! Лэйе Астрапэ, стреляй!
Залп остановил шайку лишь на мгновение. Ну, куда теперь? Так и есть, в дом не ломятся, сворачивают к боковой стене, за которой отбиваются южане.
– За мной! – И сам не заметил, как оказался внизу. Опять нога, ну и кошки с ней! Первый, толстяк с мясницким топором, упал, так и не заметив удара из тени, а дальше все закрутилось в суматошной и полуслепой свалке.
4
Было не размахнуться, и в ход пошел подарок Мильжи. Робер колол, резал, пинался, отпихивал валящиеся на него трупы. Или еще не трупы, значения не имело. Мыслей в голове не осталось, человек сросся с кинжалом, став придатком клинка, и был им, пока рука не встретила пустоту.
Рядом тяжело дышал, опустив шпагу, Жильбер, у ног адъютанта корчился кто-то в кавалерийских сапогах, и был он, судя по всему, последним.
– Вроде бы отбились…
– Не сглазь… Ворота закройте… пока есть возможность.
– Подпереть бы…
– Чем? Этими, что ль?
– А хоть бы и так! Дохлятину пока еще сдвинешь…
С крыши палили мушкеты, с той стороны – тоже, но во дворе живых врагов не осталось. Кроме, Леворукий ее побери, ноги… Теперь мерзавка отыгрывалась за все, и Робер не выдержал, потер больное место.
Лучше не стало, хуже, пожалуй, тоже. Пора было возвращаться на баррикаду, пока там не всполошились и не бросились искать драгоценное начальство, но Эпинэ отчего-то медлил. По лицу текла чужая кровь, Робер сорвал шейный платок и попытался утереться, вполглаза следя за бросившимися к полураспахнутым воротам солдатами. Больше оттуда никто не лез, но подпереть и в самом деле нужно.
