Мы едем сразу после завтрака, а завтракаем мы немедленно.
– Сейчас, сударь! – Трактирщик отбросил полотенце. – А с собой? В дорожку покушать? У меня есть…
– Упакуй, – с ходу одобрил Валме, успевший вечером оценить и кухню, и винный погреб, – только быстро. Ждать не буду.
Окрыленный хозяин вылетел за дверь, можно было вернуться к себе и в ожидании процессии с подносами отписать отцу, но виконт предпочел плюхнуться на скамью. Он был отнюдь не уверен в собственной убедительности и, хуже того, в собственной правоте.
За окном не шумел серый ливень, за спиной не сопел Герард, и все равно происходящее так и норовило напомнить осенние скачки за кошачьим хвостом. То есть за удравшим Алвой…
Батюшка принял известие о надорской дыре с раздражением и велел помалкивать; с этим Марсель не спорил, но за обсуждением будущего павлиньего рагу и промахов последнего уцелевшего регента они как-то выпустили из виду недавние странности. Камни уже остановились, морисков и дриксов еще только предстояло выставить, это казалось самым важным, но в Нохе не водилось ни гусей, ни павлинов…
– Шадди, – возвестил хозяин и обрадовал: – Сыр уже жарится.
И цыплята…
Марсель развязал кошелек. Папенька полагал себя скупым и потому всегда переплачивал хорошим мастерам и куаферам. Дескать, посеешь пять суанов, соберешь десять таллов. Рокэ, Леворукий его побери, то есть возверни, просто швырялся деньгами и сапфирами. Марсель поступал то так, то эдак; сегодня он уподобился Ворону.
– О, – простонал потрясенный трактирщик, – сударь…
– Купишь киске, что прислуживала за ужином, бусы.
Ей пойдет желтое.
Виконт пил шадди и перебирал Валтазаровы стенания. Перебрал, ничего нового не выкопал и взялся за подоспевший сыр. Это помогло – дожевывая второй кусок, Марсель сложил наконец два и два, то есть пятнадцатый день Летних Волн, в который Алва утихомирил каменных ползунов, и ночь с седьмого на восьмое Летних Молний. Вышло… Вышло, что если еретики начали засветло, то день этот был шестнадцатый, считая с гибели Алвы, а если затемно – шестнадцатый от крысиного исхода!
– Гальбрэ, – за неимением Котика объявил Валме раскормленному полосатому коту, – вылитый Гальбрэ и птице-рыбо-Зоя в придачу.
Глава 2
Талиг. Окрестности Олларии
Поместье Лаик
400 год К. С. 8-й день Летних Молний
1"
"Разбудивший Робера малый оказался цирюльником. Выдираясь из мягких, но цепких лапок сплюшцев, Эпинэ припомнил, что прислать цирюльника грозился Левий, прогоняя уже мало на что годного Проэмперадора спать.
