Видите, как удачно…"
"Хилый мерзавчик балуется картографией? В самом деле удачно, но, главное, она скоро увидит Ли! Вот так и понимаешь, что тебе есть, к кому бежать, на кого вывалить то, что скопилось и в голове, и на душе… Ли поймет, должен понять, или она не понимает его. То, что творится в Олларии, по зубам только старшему с Росио. Ну, может быть, еще Валмонам и Левию, если бы тот успел вернуть свой эсператизм к своему же Адриану, только мародерские души нужно не спасать, а упокаивать.
По возможности картечью.
– Сударыня, с вашего разрешения… Я займусь сборами. Лучше не медлить!
– Вы меня спрашиваете? – Глаза пошире, как в молодости, когда старый, нет, еще молодой ызарг Штанцлер принимался восхищаться Рафиано и Савиньяками. – Но ведь комендант – вы. Я даже не гостья, беженка.
– Сударыня!..
Подавился чувствами, чихнул и умчался. Первым делом предупредит своего Шабли. Если их не разлучить, ментор вцепится в доброго вояку, как омела в дуб. Намертво и с презрением, тех, из кого сосут соки, всегда презирают.
– Пьетро, вы в самом деле готовы ехать к Северной армии?
– Я за вас отвечаю. Когда вы воссоединитесь с сыном, моя совесть будет спокойна.
– Вы ничего не сказали о маленьком Октавии.
– Мне нечего сказать. Когда грабили дворец, ни принца, ни охраны там уже не было.
– Так дворец разграблен?
– Иначе и быть не могло. Я бы сказал, что именно это позволило беженцам беспрепятственно дойти до ворот Лилий.
Дальше ушедших защищал пожар.
– Во время мятежа в Эпинэ, – задумчиво произнесла графиня, – были вожаки. Я не про Ро и даже не про Карваля… Сплошь и рядом возникали заводилы, подбивавшие десяток-другой крестьян на бунт. Потом они становились либо сержантами, либо мародерами…
– Бунт в самом деле не может не породить вожаков. Если это бунт, а не чума.
– Вы не были в Нохе?
– Я провел там ночь. Вы подумали о свечении? Оно исчезло.
– А я провела ночь над поучениями Эрнани Последнего.
Его высокопреосвященство угадал, они в самом деле хранились в гробнице. Вы читаете по-гальтарски?
– С трудом.
– Иссерциал у меня шел не в пример легче. Правда, я не видела его рукописей… Боюсь, я буду разбирать этот манускрипт месяцами.
– Я вряд ли смогу быть вам полезен… В этом.
– Очень жаль, – негромко посетовала Арлетта. – Знаете, а я ведь поняла, почему ваше лицо, когда вы стали военным, показалось мне знакомым.
