Значит, он удирал к хозяину и, похоже, нашел! Остается объяснить кэналлийцам, что герцог Эпинэ хочет видеть виконта Валме. С чего начать разговор, Иноходец не очень представлял, но кэналлийцы, не рассчитывая на свой талиг, выпустили вперед адуана на пегой мориске. Вот и отлично! Эпинэ, убрав наконец шпагу в ножны, двинулся навстречу, но первым оказался улыбающийся, будто на дворцовом приеме, казарон.
– Мой дорогой друг, – проворковал он, раскрывая объятия, – как же вы исхудали!"
"– Увы, любезный господин ло-Ваухсар, все так зыбко! – Адуан изящно отстранился.
– Возвращение в лоно изначального отечества мало кого полнит, но вы, вы! Как вы отважились сменить куафера? Ваша новая прическа меняет вас до неузнаваемости, но, согласен, она молодит!
Валме! Вот этот адуан со стянутыми на затылке волосами – Валме?! Щеголь, трус, картежник, бездельник… Наследник старого крокодила, офицер для особых поручений при Вороне. Лэйе Астрапэ, да знает ли его по-настоящему хоть кто-нибудь?!
– …я имел счастье не столь давно беседовать с казаром Баатой и его неповторимой сестрой.
Вы не поверите, она нашла между мной и вами некоторое сходство.
– О, неужели? – встрепенулся кагет. – Ее высочество мне льстит!
– Позвольте с вами не согласиться. – Валме снял с рукава приставшую пушинку. – Ее высочество льстит мне…
Окровавленные туалеты обоих дипломатов и тела под копытами казаронского жеребца и кобылы виконта придавали беседе особую пикантность, но Робер был не в состоянии наслаждаться ситуацией. Шум схватки откатывался все дальше, а они стояли и болтали.
– Лошади уже отдохнули, – бросил Иноходец. – Нужно возвращаться в бой.
– Зачем? – удивился Валме. – В непосредственной близости убивать больше некого, а разбежавшихся отловят и без нас. Эпинэ, у вас, случайно, нет при себе печенья? Понимаете, я как-то не подумал о Котике. Вы знали его как Готти, это дипломатическое имя…
– Печенья?!
– Наша общая знакомая говорила, что вы носите печенье для своей крысы.
– Клемент ушел… С сородичами.
– Значит, он больше Креденьи или Рафиано, чем Эпинэ.
Поверьте, так лучше для всех, и в первую очередь для самого Клемента, ему не придется оспаривать первенство у левретки.
– Виконт, если вы не хотите…
– Не хочу и вам не дам. Успокойтесь и подумайте о чем-нибудь приятном. О погоде, об отдыхе, о вашей даме…
Было уже совсем тихо, а сбитый пух летал и летал. И еще лез в нос; наверное, поэтому в нем и защекотало.
– Мы дошли, – сказал Робер такому незнакомому Валме.
