Если б девушка могла отыскать дорогу сама, она бы сбежала к тем, кому задолжала больше, чем отцу и отцу отца, но леса Марагоны были слишком похожи, а люди в малиновых поясах – несговорчивы. Суровые, они чтили генерала Вейзеля и потому слушали роскошную.
Мэллит смирилась, а утром сержант узнал, что была большая битва и большая буря. Рассказавшие об этом ополченцы шли во Франциск-Вельде.
– Не в Гюнне? – удивилась роскошная, но Гюнне был взят, и нареченная Юлианой заплакала. Она любила этот город. В Гюнне на общие праздники съезжались бергеры и мараги, малиновый цвет мешался с бирюзовым, девушки дарили воинам венки и получали от них браслеты.
– Там пекли пирожки с черникой. – Баронесса Вейзель громко всхлипнула. – Теперь нашу чернику собирают дриксы… Чтоб им гадюк насобирать! Ты хоть раз ела чернику?
– Нет… Наверное, нет.
– Наверное?! Это лучшая ягода в мире! Правда, не для тех, у кого излишне крепкий желудок… Ты должна научиться печь пирожки с черникой, без этого хорошего дома не выйдет.
Жена печет пирожки, муж жарит мясо, остальное можно доверить слугам. Мясо тоже можно, если мужчина занят, как бывает занят Курт, но хозяйка, не способная замесить тесто, – это немыслимо!
– Я умею жарить кур, – зачем-то сказала гоганни, – и запекать рыбу.
– Бедная девочка. – Голос роскошной дрогнул. – Конечно, я научу тебя всему, но я не понимаю твоей матери! С чем ты жаришь кур?
– Нужно одиннадцать и четыре травы, – покорно начала Мэллит. – Как сутки вмещают в себя ночь и день, так запах курицы вмещает в себя соблазн и отвращение.
Одиннадцать трав… поднимают? Подвышают? Делают больше?
– Усиливают…
– Да! Усиливают соблазн, три убивают отвращение…
– Курт не выносит куриного бульона из-за запаха. Что это за травы?
– Я не знаю, как их назвать на языке роскошной…
– Что? Не поняла. Что за «роскошная»?
– Я… Мы говорим о людях, как будто их тут нет… Не по имени, а как видим…
– Значит, я для тебя «роскошная»? – Нареченная Юлианой прижала Мэллит к себе. – Курту понравится.
Очень понравится! Ты не можешь назвать твои травы, но если ты их увидишь, ты их, надеюсь, узнаешь?
2
Папенька, когда Марсель виделся с ним последний раз, немало рассуждал о том, что делать с эсператистским кардиналом. Большинство идей было не лишено фамильного изящества, но все они подразумевали кардинала живого, а Марселю достался мертвый.
Против покойников как таковых виконт ничего не имел, но похорон, будучи человеком жизнерадостным, терпеть не мог.
