Долг разогнавшей служанок хозяйки требовал догнать и предложить помощь, но Арлетта обернулась к монашку:
– Мы одни, вы обеспокоены. Чем?
– Все мы пребываем в тревоге…
– Верно, но подвиги Котика вас не взволновали. Поверьте, самый верный способ напугать женщину – это предоставить ее собственному воображению. Страх, названный по имени, – четверть страха. Что случилось?
– Ничего нового.
– Хорошо, – Арлетта избавилась от чашки, – я спрошу Габетто, не скажет – пойду к капитану. Мне не нравится бояться не за себя.
Что с герцогом Эпинэ?
– Я не знаю ничего, что заставляло бы тревожиться о Проэмперадоре особо.
7
Фабианова площадь была пуста. Пусты были и прилегающие к ней улицы. Окна домов закрыты ставнями, двери и ворота заперты. Копыта стучат по булыжникам, вернее – гремят в столь непривычной для этого времени и места тишине. Лето. День. Столица…
На углу Триумфальной Робер привстал в стременах и оглянулся. Увидел. Собственную кавалькаду, настороженную и ощетинившуюся оружием.
Такого даже зимой не бывало, в дни суда над Алвой.
– Вам что-то не нравится? – хмыкнул так и не отцепившийся Салиган. – Мне тоже.
– Тогда за какими кошками вы за мной таскаетесь?
– Боюсь.
– Чего?!
– Боюсь. Страшусь. Трушу. – Неряха маркиз коротко хохотнул, но Робер внезапно ему поверил. – Стоит мне от вас отстать, сразу будто веревка на шее… И волочет.
– Куда?
– На живодерню, видимо, – с отвращением предположил Салиган. – И еще деточка наша вопить принимается.
«Деточка…» Щербатая девчонка без тени, которой ты так боялся и о которой вдруг забыл.
Напрочь!
– И сейчас вопит?
– Нет, под бочком у вас тихо, будто в гробике.
– Тогда заткнитесь.
Несколько минут почти тишины, и вот вам! Справа и впереди – шум и гул, то и дело дополняемый треском, который ни с чем не спутать. Проклятье, стреляют часто, это не попытка кого-то напугать, это действительно бой!
Дать бы Дракко шпоры и в галоп, только нечего брать пример с неосторожного Халлорана.
– Перейти на рысь. Тератье, бери пару человек, и вперед, на разведку. Мы – за вами.
Стрельба будто в насмешку становится реже, шум стихает. Справляются."
"Позади заголосили колокола – кому-то приспичило молиться или… наоборот? Неумелый колокольный звон и конский топот вытесняют другие звуки, а ослепшие дома и лавки так похожи. Слепые тоже похожи, насмотрелся он на них в Агарисе, лица самые разные, а выражение одно – отрешенное, знающее, обреченное.
