"
"Я имел счастье знать вашу сестру. Королева Талига была самой удивительной женщиной, которую я когда-либо встречал. Ее чистота, благородство и мужество не имели равных. Порой мне кажется, что само ее присутствие сдерживало готовое прорваться безумие. Ваша сестра упрекала нас, мужчин, в том, что мы ищем славы и орденов, а женщины хотят всего лишь любить, ждать, верить и не бояться за тех, кто им дорог. Я много думал над ее словами, но, к несчастью, этот год не оставляет нам выбора: то, что затопило наши столицы, должно быть уничтожено любой ценой.
Зато после победы Дриксен и Талигу следует попытаться понять друг друга. Простите, я несколько взволнован…
– А я пьян! – выпалил Ариго. – Вы говорили, а я мог только пить. Я не видел Катарину двадцать лет и вспомнил о ней, по-настоящему вспомнил, когда думал, что умираю… Я жив, умерла она, умерла незнакомой, а вот сейчас вы… вы сказали, и я ее увидел, потому что… Закатные твари, женщины в самом деле хотят любить и не бояться. Они хотят, а мы уходим… Мы должны к ним возвращаться, только выходит не всегда…
– И еще, Герман, – Райнштайнер тоже поднялся, теперь они стояли все трое.
– Женщины не должны умирать иначе, чем в свой срок, для этого есть мы. Я думаю, это достойно последнего на сегодняшний день тоста.
– Так и будет, – твердо произнес фок Глауберозе.
Граф осушил свою стопку, поклонился и сразу же вышел. Стукнула дверь, заметались огоньки свечей, по морозным окнам пробежали сполохи. В Альт-Вельдере свечи еще не погашены, Ирэна ложится поздно… Он должен к ней вернуться! Должен… Нельзя, чтобы она боялась, теряла, плакала, смотрела безнадежными глазами.
– Герман, ты странно выглядишь, – оказывается, Райнштайнер пересел на стул, где сидел Савиньяк. – И я отнюдь не уверен, что дело в выпитой настойке и очень необычных для варита словах. Ты что-то почувствовал?
– Нет, я просто вспомнил Ирэну. Она сейчас одна.
– Твоя супруга с двумя очень разумными, хоть и по-разному, женщинами, к тому же ты ее не забывал ни на минуту. Остается предположить, что твои чувства по каким-то причинам обострились.
Пожалуй, я отмечу это в своих записях, возможно, впоследствии мы узнаем о некоем событии и сделаем надлежащие выводы.
6– Корпус действительно очень потрепан. – Уже три часа как командующий сразу и авангардом, и арьергардом Валентин разломил последнюю Эдитину лепешку и протянул половину Арно. – Из девяти с половиной тысяч завтра в бой могут идти пять, не больше. Раненые ранеными, но и больных немало.
