– Хорошо, – отогнав неуместные сейчас вопросы, согласилась гоганни, и Аспе подсадил ее наверх, а тот, второй, принял. В сад девушка могла спуститься сама, ведь к ней тянули ветви деревья, только мужчины Талига носят женщин на руках. Проэмперадор сказал, что для охраняющих это долг, а для любящих – радость. Мэллит видела, что это так и есть, ведь их с Селиной считают красивыми, красиво же то, что уместно и исполнено смысла.
Нареченный Жермоном генерал легко мог поднять хозяйку Озерного замка, мужчины из дома Савиньяк тоже были сильны, но даже они не испытали бы счастья, вознося в верхнюю спальню красивейшую из правнучек Кабиоховых.
Ноша не должна тяготить, а та, которую несут, – испытывать страх падения. Гоганни были для своих еще не рожденных детей погребом жизни и тучность назвали красотой. В Талиге красавицы – сокровище, которым гордятся, но чем легче драгоценность, тем удобней ее защищать и проще показывать.
– Готово, барышня, – «фульгат» улыбался, и Мэллит улыбнулась в ответ.
"
"– Мэлхен у нас храбрая, – Селина уже стояла среди серебряных от инея кустов. – Когда напали разбойники, она вылезла в окно и побежала за подмогой.
– А то мы не знаем! Крохотуля, а отваги на эскадрон!
– Я боялась, – запротестовала гоганни, – но другой дороги не было.
– Ну, эдак и генералы боятся, но идти-то надо.
– Надо, – кивнула подруга, и они пошли; сверкающий сад был прекрасен, а красногрудые птицы на ветке украшали день, как украшает платье яркий цветок.
– Мэлхен, – быстро заговорила Сэль, – я тебе про Надор не все рассказала.
Вспоминать не хотелось, а смысла не было, ведь я думала, там все умерли.
– Я не знаю, кого из правнуков Кабиоховых отпустил ставший скверным город, и я тоже желаю забыть.
– Но ты вспомнишь, если к тебе придет знакомый.
– Да, и я хочу, чтобы жили все, но не знаю, станет ли встреча моей радостью.
– Как же хорошо, что ты здесь, – шепнула Селина и открыла дверь. – Пошли на кухню, туда Эйвон не сунется.
– Я подберу травы и пряности для зайцев, они не могут ждать.
Имя Эйвон мне неизвестно, кто это?
– Мамин ухажер. – Подруга освободилась от накидки и подбитой мехом обуви, и Мэллит поступила так же. – Теперь он герцог Надорэа, а был граф Ларак. Он влюбился еще в Олларии, когда приезжал за Айри, а в Надоре совсем с ума сошел. Мама не знала, что с ним делать.
– Нареченный Эйвоном подобен капитану Давенпорту?
– Из-за Давенпорта мама бы не плакала, даже если бы его завалило.
