Письмо Эмиля я забираю, мне оно нужней, а ты изволь выбросить север из головы…»"
"– Тебе что-то понравилось? – Вальдес уже был рядом. – Я тоже хочу!
– Оно тебе и так нравится, – Савиньяк привстал в стременах, вглядываясь в зимнее сияние, – то есть она. Я про жизнь.
– Жить приятней, зная, что можно и умереть, небо без тебя не рухнет. – Ротгер тоже смотрел вдаль. – Долг – это прекрасно, но свобода лучше, а для нашей свободы должен вернуться какой-нибудь Альмейда. Ну, или Рокэ… Бедняга, опять он с краю! Поскакали? Вот до того перелеска?
Мориск есть мориск, но и снег есть снег, к тому же Ли был счастлив, а Проныра старалась.
Они не проиграли.
Было страшно и было нужно, а значит, не так уж и страшно.
Лионель, граф СавиньякВыпейте за слово «нет». Его следует говорить вовремя, а, единожды сказав, не уступать.
Орест, легат ордена Славы
XI. «Луна»[3]
Каждый может разозлиться – это легко; но разозлиться на того, на кого нужно, и настолько, насколько нужно, и тогда, когда нужно, и по той причине, по которой нужно, и так, как нужно, – это дано не каждому.
АристотельГлава 1
Гельбе
Талиг. Старая Придда
400-й год К.С. 22-й день Осенних Молний
1Ординарцы подали шадди и сливки, а дежурный адъютант – новости о выскочивших прямиком на быкодерский разъезд фрошерах. Бруно скривился, взял щипчиками три кусочка сахара, опустил друг за другом в чашку и вопросил:
– Вот как?
Вышколенный Мики в ответ лишь грудь выпятил. Фельдмаршал сделал глоточек, окинул взором допущенных к начальственному завтраку персон и велел доложить подробно.
Выскочившие фрошеры оказались со странностями: сперва встряли в перекличку патрулей, да так, что те чуть с коней от удивления не попадали, а потом потребовали передать капитану Эберешу привет от виконта Зэ и его лошадки. О том, как гордость «быкодеров» чуть ли не за уши вытащили из трясины, в которую превратился луг у Трех Курганов, Руппи был наслышан, и отнюдь не от Арно. Вояки подобные истории обожают, так что привет передали, причем быстро – бравый капитан болтался поблизости.
Спасенный спасителя немедленно опознал и тут же погнал в ставку сержанта с докладом. Услышав, что фрошерский корпус перехватил горников на пути к Доннервальду, Бруно поставил чашку на поднос и застучал свое вечное «К Элизе».
– После скоропостижной смерти маршала фок Варзов, – тарабанил под стук адъютант, – командование корпусом принял полковник фок Придд.
