"
"– Не сказал бы, что ручной кардинал – это так уж плохо, но Придд с Инголсом своими свидетельствами беднягу затоптали окончательно, да и с посланием к марагонцам паршиво вышло. Мне казалось, богословы знают, что делают.
– Вы-то сами этот бред видели?
– Именно что видел. Краем глаза, не до того было. Время появилось – разобрался; чушь, причем в самом деле пакостная. Агнию она, к слову сказать, не нравилась.
– Но он подписал.
– Потому что я велел, а вот доннервальдский епископ вдрызг с сычами из академии разругался и остался при своем мнении.
Я с ним говорил – готовый кардинал, толковый, с норовом, но в руках себя держать умеет.
– Какая прелесть, как сказал бы Рокэ, – сощурилась Арлетта. – В Создателя сей муж норовистый верует?
– В Талиг он верует, – буркнул Рудольф. – И север знает, хоть и в Олларии восемь лет отслужил. Я понимаю, для Рокэ если не Сильвестр, то хоть камбала, только нельзя сейчас ставить кардиналом выпивоху и бездельника! В церковном смысле бездельника, как генерал Фукиано хорош, но генералов здесь хватает, так что пусть сидит в своей Варасте и вразумляет местных.
Да ему и самому в нынешнее варево соваться вряд ли охота… После стольких-то лет! Про матушку его я и вовсе молчу, тут не в Сагранну, в Бирюзовые земли сбежишь!
– Бонифация я почти не помню. Маркиза Фукиано ужасна, в свое время наше семейство довольно изящно свалило разрыв моей почти помолвки на это обстоятельство, но старую ведьму можно держать на расстоянии. Обходитесь же вы здесь без супруги.
– Я – другое дело. – Рудольф остановился и по-бычьи наклонил голову, эту его позу графиня Савиньяк помнила. – Если Георгия будет при мне, сюда сбегутся и другие жены, особенно те, у которых дочки на выданье. Разводить в Старой Придде малый двор я не намерен – и дорого, и муторно, но увиливать я вам не дам.
– Рудольф, я не увиливаю. – Двор такая вещь, где-то да заведется, и очень похоже, что там, где Георгия… До возвращения Рокэ многие выжидали, теперь ринутся выказывать верноподданнические чувства.
Алва на войне, с Бертрама где сядешь, там и слезешь, Рудольф не пускает, остается малолетний король в Ноймаре и его тетушка, урожденная принцесса Оллар…
– Вы не увиливаете, вы молчите.
– Мне трудно судить, лучше ли тот, кого я еще не знаю, того, кого я уже забыла.
– С епископом вы встретитесь послезавтра на приеме, но Гогенлоэ-то вы помните!
– О да.
– Рокэ заменил его на Фарнэби, сославшись на волю Фердинанда.
