Чопорный дрикс у походного костра производил странное впечатление; на прикрытое расстеленным плащом бревно он опустился, даже не крякнув, но подниматься всяко труднее. Вежливость требовала убраться из приютившего двоих командующих овражка первым, и пусть старики корячатся без свидетелей, но будет ли он вежлив, Эмиль пока не знал. Сперва следовало решить со сражением, а решать можно, лишь поняв, что нужно гусям, а что – Талигу.
– Вы совершенно правы, маршал, – Бруно старался не кривиться, и это ему почти удавалось.
– Действовать в одном строю с вашими мои солдаты не готовы. Соответственно, передать часть свободных сил друг другу так, чтобы из этого вышел толк, у нас не получится. Замечу, что я высокого мнения о талигойской кавалерии, в частности о «Вороных», и был бы рад укрепить ими своих, не скрою, подуставших рейтар, однако это невозможно.
– Зато китовники подобными вещами не ограничены, – добавил, глядя в огонь, Глауберозе. Этот у костра выглядел вполне уместно, как и одетый по-военному епископ.
– С их стороны перемещения сил возможны, и к этому надо быть готовыми.
– Допустим, – Эмиль стянул подбитую мехом перчатку и провел ладонью по «своему» бревну. – О главном мы еще не договорились, но, раз уж речь зашла о перестановках, вынужден сказать: меня смешение рядов не вдохновляет. Не столько из-за недоверия, хотя и его не отбросить, сколько потому, что я не люблю командовать теми, кого не знаю. Посыл «каждый держит свою сторону поля» выглядит предпочтительней.
– Меня это полностью устраивает, – обрадовал старый пень, сперва устроивший Вольфгангу Мельников луг, а потом не унявший собственных придурков. Будь у этого… принца Зильбершванфлоссе побольше мозгов и поменьше апломба, Ли бы не остался с четырьмя полками против спятившей армии.
– А меня, – хотелось зарычать, но вместо этого Савиньяк осклабился, – полностью устроит, если вы меня убедите в том, что сражение начнется и пойдет так, как нужно. В том, что мне придется вам помогать, вы не ошибаетесь, но любой ценой я делать это не намерен.
– В создавшемся положении спасать армию и кесарию любой ценой будем мы, – Глауберозе так и смотрел в огонь. – Если у нас не выйдет, наступит ваш черед, я имею в виду Талиг.
– Маршал, – вмешался доселе молчавший епископ, – мы заметно продвинемся вперед, если вы примете как данность, что сражение начнется если не завтра во второй половине дня, то послезавтра с самого утра.
