Под ними чего только не спрячешь! У смиренного братца что-то любопытное наверняка нашлось, иначе б галлисовы ублюдки с ним не откровенничали… А ведь успей монах вернуться, Лидас вполне мог бы уцелеть. Чистил бы пистолет, ругался с отцом Ипполитом, писал про звезду над Паоной, верил в победу и Ореста… О том, что Прибожественный Сервиллионик успел поверить еще и маршалу Капрасу, никто не догадывался, а он поверил. Как и Турагис, который, сам того не зная, пускает за свой стол убийц, но сегодняшнее застолье не задастся.
Шорох… И опять. Там, где кот скользнет тенью, пес чем-нибудь да зашуршит, а уж лошадь или мул…
– Господин маршал, давайте подождем здесь.
– Как скажете. Вы слышали?
– Да.
Принимаются ныть плечи, когда тащил кагетку, даже когда просто шел, все было в порядке, а сейчас разнылись, ничего, бывает! В бою тоже все здоровы, как кони, болячки берут свое потом, когда кончается… Только какое, к Леворукому, «кончается»? Всё впереди, и правильное, и мерзкое, и несправедливое."
"– Господин маршал, – монах, послушник, лекарь, вовсе незнамо кто, наклоняет голову, словно хочет поцеловать Гирени, – как только заботу о госпоже примут ваши люди, я вернусь в усадьбу.
– Какого?.. Пьетро, объясните!
– Чуть позже. Церковь порицает суеверия, но некоторые слуги ее избегают говорить о еще не сбывшемся. Если позволит Создатель, у обитателей усадьбы вскоре появятся неотложные дела. Большего я сейчас сказать не могу.
– Так не говорите! Только… для меня вина Турагиса, именно Турагиса, а не его… конюхов отнюдь не очевидна.
Стратег сошел с ума, этим воспользовались.
– Обещаю сделать все от меня зависящее, чтобы судьбу стратега определили вы, окончательно убедившись в его вине или же невиновности.
– Господин маршал!
Из-за поворота выплывают исцеленный Фурис и, чтоб его, Микис. Ну это-то чучело здесь каким боком?! Хотя Гирени умелый слуга в самом деле нужней капрала.
– Господин командующий, – рапортует канцелярист, – все меры по обеспечению должных удобств для госпожи Гирени и подготовке штурма возмутительного разбойничьего гнезда приняты.
– Сударь, – тянет лапы Микис, – дозвольте принять девицу.
– Только осторожней! Она… спит.
– Мы все понимаем, это здешним пентюхам, что овцу тащить, что барышню, без разницы. Никакой деликатности…
– Мир вам.
Освобожденный от ноши Пьетро делает шаг назад, в рыжее горло оврага, и опускает капюшон. Тайны церкви… Раньше они казались чушью, вроде сказок о колдовстве и тайных любовниках императора. Колыхнулись ветки, и всё.
