3Впереди полыхнуло, в глаза брызнула пламенная россыпь, сразу золотая и кровавая, словно закатное солнце было из хрусталя, словно оно разбилось… И тут же дикое, залихватское «Ай-йя-я-я!» за спиной и сбоку. «Забияки»!
Два десятка лошадей срываются в дикий галоп, несутся к ослепшей церкви. Их провожает низкое солнце, оно еще на небе, оно успело стать красным, оно предупредило, подало сигнал, отразившись от вылетевших наружу стеклянных осколков. Для карауливших каданцев этого хватило, а вот ты, герой и умник, не понял, чудом не захлебнувшись в накатившем алом мареве.
Ничего, вынырнул, а теперь соберись! Тебе сейчас драться, причем красиво, по-торстеновски. Так, чтобы оценили и подонки с китами, и свои.
Размеренные движения, спокойствие, уверенность – на тебя смотрят. Пока лишь три десятка рейтар, но начинать им. Роты, полки, армии завтра подхватят то, что закрутится здесь и сейчас, лихо закрутится, впору воспеть. Лет эдак через четыреста, когда нынешние смерти, глупости, ошибки станут «былыми деяниями»…
Незнакомый мутноватый окуляр, как может, приближает стену и распахнутые ворота, сквозь них видны кусок двора и храмовое крыльцо.
Церковные двери настежь, вверх по лесенке блохами скачут крохотные фигурки, исчезают в черноте. Точно, внутри началось… Что творится у коновязи, отсюда не видать, но вроде никто не мечется, ни люди, ни лошади, а чем занят эскорт?
Поворот, в поле зрения трубы – чужие рейтары. Ага, только проснулись! Суета, толкотня, но первые, пусть и вразнобой, уже тронулись навстречу летящим к воротам снежным вихрям.
Где-то с десяток, не больше, остальные топчутся, ошалело вертя головами. Похоже, Штурриш успевает, ты бы тоже мог… Нет, не мог. Сегодня фок Фельсенбург первым не нападает, сегодня только защита, только праведный гнев, но вдруг мелочь вытащит хотя бы кого-то?! Брат Орест должен продержаться…
Скачущие «забияки» окончательно закрывают то, что творится за воротами, первые доскакали, кинулись внутрь, что там сейчас – можно лишь гадать.
И ждать. Если повезет, каданцев с добычей, и в любом случае – боя.
Вытаскивать, даже трогать часы было непристойно, и Руппи считал удары сердца, а китовники приближались и не успевали – малышня уже вылетала со двора. Треснуло несколько выстрелов – впустую, никто не упал. «Забияки» в самом деле быстрее – разрыв между всадниками растет, причем шустро, только хватит ли выносливости у лошадей? Штурриш уверял, что хватит, и с избытком.
