– Бери выше, – поправил Ламброс, завладевая лапами казарона, – сам Прибожественный эту бацуту кончил. Ну и отожрался, скот эдакий!
– Да, опоздал я, – пробормотал Карло, косясь на отца Ипполита, но тот, кажется, не злился. – Зря я эту скотину у Хаммаила отбил.
– Кто знает, – Пьетро неторопливо убрал четки. – В том, что вы сверх меры продлили бытие сего хулителя и взяли с собой, есть определенный смысл. Вы сбросили напряжение сегодняшнего дня, не обидев ненароком никого из соратников, и заодно исправили былую ошибку.
Спасать тех, кто приходит на пир, чтобы его испортить, противно Создателю, заповедовавшему детям своим радость и любовь.
– Ничего себе! – ахнул Ламброс. – И кто ж такую прелесть сказанул?
– Так мог бы сказануть мой дед, – кротко откликнулся клирик, – но сказанул ли, я не знаю. Господин командующий, к нам изволит присоедини…"
"Гирени, раскинув руки, сбежала по ступенькам и с воплем бросилась к очередной раз растерявшемуся Карло. Выручил Пьетро, ловко остановив разогнавшуюся кагетку на самом краю кровавой лужи.
– Осторожно! – запоздало прикрикнул Карло. – Ну кто тебя только…
– Ты – казар! – хлопать в ладоши Гирени не могла, но глаза девчонки сияли. – Тэпэр я панымала! Старый Сэрвылый был харошим, но хатэл быт казаром, ты его убывал, Пургат тэба ругал, казара нэлза ругат, ты его убыл. Так правылно! Ты лубимый, ты казар, а патомка женыш на дочке казарона бэз братов, и он станэт казарон.
– Я сам сделаю детку казароном, – Капрас перехватил у Пьетро горячие ручонки и потеснил кагетку к лестнице, – или твоего брата попрошу!
– Так нэлза! – замотала головой Гирени, – толка жэнытца на дочке!
– Почему это нельзя? Ламброс, вы в Кагете торчали дольше меня, о чем она?
– Новых казаронов быть не может, – засмеялся артиллерист, – ведь они получились из перьев золотой птицы, которая умерла над Сагранной.
Если в роду не остается мужчин, наследует дочь, а ее муж становится казароном, да и это только при Адгемаре пошло, раньше казаронами были сыновья, а не муж наследницы. Казар может отдать земли, но не кровь!
– Фу ты, пропасть! Гирени, потомок… твой сын будет гайифским казароном, а теперь иди спи, иначе не будет подарков.
Те, кто их носит, – трусишки и приходят только к спящим.
– Как мыши?
– Вот-вот…
– Я понала, дэтка будэт ымпэрским казароном, я ыду спат, но ты лубымый.
– Ты, – шепнул Карло, – тоже… любимая. Идем.
Может, им в спину и смеялись, но Карло не оглядывался и больше не злился и не тревожился, что про него станут болтать его обалдуи.
