Тогда камни вздрогнут, а над обреченной рощей закружатся сперва самцы, а потом и самки. Им будет жаль гнезд и яиц, но в конце концов они улетят. Когда ничего нельзя сделать, нужно улетать, улетать и вить гнезда в другом месте… Темная крылатая тень проносится мимо, опускается на подставленную кем-то руку. Красный камзол, черная перчатка, Савиньяк! Улыбается, он вечно улыбается.
– Капитан, вам что-нибудь нужно?
Еще как! Не сойти с ума и не видеть эту ухмылку.
– Господин маршал, я… прошу направить меня в действующую армию.
– Более действующей у меня нет. – Маршал щурится в темноту, на худой щеке кровь. Чья? – Вы отправитесь либо к герцогу Ноймаринен, либо к графу фок Варзов – на выбор. Когда проснетесь, запишите в подробностях этот сон и приложите к записи просьбу о переводе.
– Господин маршал, простите, я не понимаю.
– Это ваше обычное состояние, но сейчас мало кто понял бы, так что запоминайте. От вас требуется проснуться, записать в подробностях свои впечатления, напиться, проспаться и после обеда явиться ко мне или, если меня не будет, к Вальдесу.
Поняли?
– Да!
Вороненый морисский пистолет смотрит в лицо Чарльзу, нет, это взлетает с черной печатки коршун. Разбивается бокал, освободившаяся звезда взмывает в небо, и оно становится красным.
5– Сэль, если ты это напридумывала…
– Ты меня укусишь? – подруга показала брату кончик языка. – Сам подумай, кто больше похож на придумщика? Мы с Мэлхен толком даже не оделись, и тут вы с господином фок Дахе!
– Мэлхен, – Герард, морщась, принялся застегивать пуговицы на новой куртке, – Сэль не шутит? Если я напился, влез в драку и получил по голове, а господин фок Дахе меня привел домой, так и скажи! Я больше не стану пить, даже если Монсеньор прикажет, я же помню папеньку!
– Ты не напивался.
– Сэль, я с Мэлхен говорю!
– Подруга сказала, как было, – подтвердила гоганни, глядя на ссадину, разделившую щеку Герарда на две неравные части. – Мы накрыли праздничный стол, выбрали украшения и стали причесываться.
Закричал Маршал, не воин, а кот. Сэль вышла посмотреть, я спустилась позже и увидела тебя вместе с хромым полковником. Вы стояли у воинской скорлупы, и вас обоих тошнило.
– В том месте убили господина Густава, – добавила Селина и вздохнула. – Мне его очень жаль, но теперь там дверь для выходцев. Живые через нее тоже могут пройти, только потом почти всем будет очень скверно. Нас с мамой от холода к холоду водила Зоя, а вы как-то сами вылезли.
