Позволить серым пройти чуть подальше или двинуться прямо сейчас? Пожалуй, лучше, когда противник прямо перед тобой, так что ждать нечего, а то, чего доброго, на две стороны драться придется, фронт вытягивать, фланг загибать…
– Только мне кажется, что они с каждым шагом становятся наглее? – вопросил Шарли. – Пакость горная.
– Успокойся. – Ариго в очередной раз подкрутил усы и поманил порученца:
– Приказ первой линии – пусть начинают. Перехватить обходящие полки и быть готовыми к появлению основных вражеских сил.
Теньент поднес руку к шляпе, взлетел в седло и унесся прочь.
– Вот и славненько, – одобрил кавалерист, – а нам-то что делать?
– Ждать. Как-то мне не верится, что наши гости решили воевать одной пехотой. Слишком уж просто и глупо.
– Я бы на ровное место без кавалерии точно не выполз, но я полжизни камни не грыз.
– Удила вкуснее?
– Нет.
– Тогда не грызи.
Впереди звонко прозвучал сигнал «В атаку!», ряды талигойской пехоты шевельнулись, словно встряхиваясь после сна, и двинулись вперед.
3Трубы эйнрехтцев протяжно выли «Отступаем». Вторая атака столичной армии заканчивалась так же, как и первая – натолкнувшись на плотный и частый огонь пехоты, подкрепленный усердными трудами центральной батареи, китовники остановились и, немного потоптавшись под обстрелом, попятились.
– Господин фок Ило закончил свое «вступление», – констатировал напомнивший нахохленного Фридриха командующий, – следующая атака будет настоящей. Но для нее потребуется время.
– Полчаса! – Генерал-интендант аж рубанул рукой не спешащий хоть как-то прогреться воздух.
– Не меньше. Наши молодцы-артиллеристы изрядно напугали эту нечисть."
"– Ваша бодрость делает вам честь, – холодно заметил Вирстен, – однако, как совершенно верно отметил его высочество, изменники еще толком и не начинали.
– Ну так пусть проснутся и попробуют! – дохнул паром Неффе. – Не верю я в столичную храбрость, особенно по такой холодине. Утро просто ледяное!
– Да, – согласился Хеллештерн, – свежо. У вас аж усы побелели.
Будь Руппи на месте заиндевевшего интенданта, он бы огрызнулся, указав кавалеристу на его собственный изрядно покрасневший нос.
Самому Фельсенбургу хотелось перекусать вообще всех, а приходилось переминаться с ноги на ногу и внимать начальственной беседе. Думать не выходило из-за злости, за которую, теперь это было очевидно, следовало благодарить китовников. Несколько тысяч белоглазых, пусть и не успевших завестись, действовали на Руппи, как чужие жеребцы на Морока.
