– Господин Левентис у порога, – послушник водрузил на стол первый поднос и убрался, едва не столкнувшись в дверях с осунувшимся на легатских харчах капитаном. Агас по-гвардейски щелкнул каблуками и, не говоря ни слова, протянул знакомый футляр для писем. Карло открыл и уставился на размашистые, не по разу переправленные строчки:
«Стезя моя – сталь и грезы…», «Заря моя – ветер с моря и зов далекого горна…», «Беда моя – пепел смерти, звезда над выжженной башней…».
– Что это? – не понял маршал.
– Переверните, – хрипло подсказал капитан.
– Лидас не нашел другой бумаги…
На обратной стороне стихов не было. Прибожественный, как истинный сын империи, отлично владел и канцелярщиной.
«Вследствие представляющейся неизбежной смерти, влекущей невозможность исполнять возложенные на меня Божественным Сервиллием обязанности, – уведомлял Лидас, – я на время отсутствия прибожественного сервиллионика в провинциях, вверенных мне в 9 день Осенних Скал 400 года Круга Скал и первого года Ниспослания в мир Божественного Сервиллия, передаю Молниенесущую печать и с ней все свои полномочия достойному полнейшего доверия маршалу Карло Капрасу с тем, чтобы он, начиная с сего дня…»
– Что за бред? – Карло ничего не понимал.
За окном зло рыдала осень, а он ничего не понимал! – Где Лидас?
– Мертв. Это я жив, не отмыться!
– Сядь, – как мог спокойно велел маршал, и капитан сел. – Ты пьян?
Если бы пьян! Капитан трезвей трезвого, это и Микису ясно… Очумел от непонимания и боли, такое случается, а Лидас в самом деле умер и, похоже, страшно.
Месть? Мародеры? Обернувшееся жутью молодечество?
– Я не пил, – доложил, именно доложил Агас, он уже взял себя в руки. – Монахи мне дали какую-то штуку, сказали – чтоб успокоиться. Я думал сменить лошадь и гнать к вам, но вас ждали здесь, мы могли разминуться, и потом… пусть эта тварь думает, что меня тоже…
– Что вообще произошло? – чтобы занять руки, Карло отодвинул поднос. – Что за тварь и где Пьетро?
– За ним от каких-то Галлисов прислали, то есть не за ним, за любым врачом… Хорошо, что его не было, хоть жив остался!
– Дальше! – рявкнул маршал, перед глазами которого встала Белая Усадьба, и усадьба в самом деле была.
Небольшая, без лебедей и статуй. С чего заехали именно туда, Агас не знал, может, и не с чего, надо ж было где-то дожидаться епископа, которому взбрело в голову встретиться с легатом. Лидас присвистнул, но согласился и даже пообещал доставившему письмо клирику до последней возможности уважать старость и сан.
