Заглядевшийся на «пастернака» Арно торопливо обернулся: ее высочество Октавия трясла рукой, его величество сжимал кулачки, шкатулка с оторванной крышкой валялась на полу…
– Ты зачем? – укорял Карл. – Зачем хватала?
– Он кусается, – принцесса сунула пальчик в рот. – Больно!
– Ну зачем ты…
– Ее высочество укушена… Укушена неизвестной тварью!
– Шипогрудым… усачом… – Арно душил смех… – Он не ядовитый, он уже кусал… капрала Кроунера…
– Больно… – хныкнула Октавия. – Гадость!
– Зачем трогала? Это мой… это Наш жук!
– А-а-а-а-а…
Позабытая за всей этой суматохой крахмальная дама вопила, тыкая пальцем в королевский десерт, где что-то темнело.
Арно подскочил и увидел усача! То ли выпавший, то ли отброшенный укушенной принцессой жук влетел в кисель, и, кажется, ему там понравилось. Точно! Страшная тварь слегка ворочалась в дрожащей белизне, она явно завтракала. А почему бы и нет? Жуки с бабочками вовсю лопают всякие нектары…
– Замолчите! – подоспевший Иноходец цыкнул сразу на орущую дуру и бубнящего надоеду.
– Арно, вытащи-ка этого шипогрудого.
– Не надо! – запротестовал король. – Он голодный. Пусть кушает…
– Мне больно! – принцесса с надутыми губками как-то оказалась возле Арно и теперь тянула к нему пальчик, на котором при желании можно было разглядеть пару красных точек. – Он кусачий!
– Он испугался, – нашелся виконт.
– Да, – подтвердил король. – А ты сама…
Девочка шмыгнула носом, усач, как назло, завозился, накрахмаленная вздрогнула и с воплем «Жо!» бросилась к «пастернаку», тот отшатнулся, забормотав что-то о спокойствии и манерах.
– Сударь, – не растерялся Эпинэ, – успокойте женщину. Лучше всего уведите.
– Жо… Милый… Да… Забери меня отсюда…
2
– Жо… Да… Забери меня…
– Госпожа Теодорина, возьмите себя в руки! Монсеньор, прошу… умоляю не понять случившееся превратно. Я никогда не давал прислуге ни малейшего повода, но стареющие женщины…
– Жо… Но ты… ты…
– Госпожа Теодорина, немедленно прекратите мне тыкать и не цепляйтесь за меня! Это оскорбительно.
Иначе мне придется настоять на вашем удалении.
– А… как же… Ты же… Вы же говорили… Шарло скоро заберут военные… Мы уедем… Свой дом, детки… Я еще не старуха…
– Глупая курица, да замолчи же ты наконец! Иначе мне придется… переговорить с ее светлостью о твоем поведении. Монсеньор, уверяю, я так низко не опускался. Мне говорили… Говорили, что эта женщина ворует у прачек мое белье, стирает и подбрасывает мне, но я не обращал внимания.
