– Тут от Рединга… Так что нашелся… нашлась пропажа! Вечерком подтянутся.
– Я почти счастлив и сейчас буду очень занят. – Альмиранте перехватил взгляд клирика. – Сударь, вы это затеяли, вам и разгребать. Вдова ошиблась, с кем не бывает, я знавал людей, которые вдовели больше двух раз, и ничего… Браслета на вас нет, так что женитесь.
– Кто? – клирик казался растерянным. – Когда?
– Вы и сейчас. Я, как это ни печально, начинаю торопиться, – объявил Ротгер и принялся перезаряжать судьбоносный пистолет. Начиналась настоящая игра, в которой мещанкам с восковыми незабудками и влюбленным священникам места не оставалось, хотя сегодняшнее приключение давало повод задуматься.
О пристреленном Гуго, вернее, о десятках и сотнях вполне живых мерзавцев, которым, чтоб расцвести пышным цветом, нужна не сама скверна, а возведенное в обычай зверство, без которого в нынешней заварухе не обойтись. Единственное, что может сейчас спасти, это скорость. «Бесноватых» нужно передавить прежде, чем к вербовщикам потянутся любители чужого страха.
Этим и займемся, а философия ждет.
Кэналлийский охранник подавил усмешку и вслушался в лепет священника. Отец Кассиан, если и подумывал жениться, то явно не столь скоропалительно.
– Так сразу… – блеял он. – До похорон… Без оглашения… С этими… жуткими синяками!
– Свечей не зажигайте, только и всего, – посоветовал, орудуя ершиком, Вальдес. – В полутьме все равно будет красиво. Слушайте, вы… влюбленный! Лилиан, если ее прямо сейчас не схватить, примется носить траур и лить слезки, пока не появится новый негодяй и не загонит ее в новый угол.
Она кивнет, а вы приметесь страдать и надоедать Создателю, потому что Проэмперадоры с пистолетами в вашей глуши – редкость. Возблагодарите Его за то, что Он послал вам меня, и вперед! Подарочек к свадьбе я пришлю, хотя хозяйство теперь ваше.
– Я не стану здесь жить! – Лилиан в первый раз повысила голос, кажется, она собиралась рыдать. – Нет, только не здесь!
– Глупости! – Ротгер уже встал на другой след, а прошлое, хоть бы и недавнее, его не волновало никогда.
– Столы и стулья не виноваты, и потом, им тоже хочется чего-то доброго. У них отняли небо, ветер, шелест листьев и птичьи голоса, так дайте им взамен немного человеческого счастья. Скатерти и простыни, так и быть, смените, а слуг я беру на себя, им самое место на каторге. Как пособникам.
5
Фрида пришла. В черном платье с такой багряной оторочкой, что при свечах сходит за алую. Арлетта спокойно отложила перо и приветливо улыбнулась.
