Четверо, разгляди их кто-нибудь, ехали за тремя, и они не были адуанами конвоя; их никто не видел, но они были, и отвязаться от них не получалось.
Глава 6
Талиг. Старая Придда и окрестности
1 год К.В. 10-й день Зимних Ветров
1
К цветению гранатов не опоздаешь, они цветут долго… Плоды уже вовсю зреют, а рядом, на тех же ветках, вспыхивают и вспыхивают алые звездочки, словно пытаются что-то втолковать. Что?
Графиня Савиньяк с легкой злостью глянула на стопку гороскопов, за которые обещала себе взяться сразу после отъезда Росио.
Как легко и интересно было допрашивать небо на пару с Левием и как тошно слушать его шепот в одиночестве. «Звезды не приказывают и не приговаривают, звезды предупреждают…» Иногда – коротко и ясно: сиди смирно, не упусти этот день, держись подальше от имярек, чаще – смутно и путано. Зато потом ты поймешь все. Астрология подла, как хронист, задним числом объясняющий любую несуразицу и любой ужас, но поди вытащи из небесной мешанины будущее, особенно когда и так не по себе.
Появлению чем-то возбужденной камеристки запутавшаяся в звездах и страхах графиня обрадовалась несказанно – поводу отложить то, от чего муторно, всегда радуешься.
– Что-то случилось? – Арлетта малодушно покосилась на столик для шадди. Морисского ореха не то чтоб очень хотелось, но пара чашечек – это четверть часа относительно законного безделья. – Скажи, чтобы сварили шадди.
– Да, сударыня, – камеристка присела в прелестном фарнском реверансе. – Кардинал новый приезжают! Гонца прислали, после обеда будут.
С алатской супругой и послы с ними, кагетский и этот…
– Бакрийский, – предположила Арлетта, поскольку других послов Бонифацию по дороге было не добыть, разве что холтийцев, но каны из всех видов дипломатии признают лишь войну.
– Госпожа графиня, позвольте нам с Флорой сходить посмотреть, мы быстро.
– Сходите, – позволила госпожа графиня, припоминая, что бросить монетку на пути епископа – целый год не знать женских болячек. Кардинал, надо думать, лечит вперед лет на десять. – Я жду шадди.
Окрыленная камеристка исчезла. Арлетта потерла висок и заставила себя выложить в ряд четыре самых страшных гороскопа. Карл Борн, Габриэла Борн, Арно Савиньяк и отдельно – небо рокового дня, что на первый взгляд требовало от убийц и убитого лишь осторожности и взвешенности. Под такими звездами воюют, охотятся, путешествуют, женятся чаще, чем умирают, хотя и такое случается. У троих, чью жизнь и смерть втиснули в причудливо расчерченный круг, случилась именно смерть.
