Остальные живописной группой топтали снега, на всякий случай Матильда их пересчитала, на пять дам приходилось шестеро кавалеров.
– Вот, дражайшая, мы с вами и у цели, – Бонифаций учтиво пропустил оказавшуюся форменной красоткой спутницу вперед. – Позвольте представить вам старшую дщерь герцога Ноймаринен. Дочь моя, пред тобой моя супруга Матильда, коя, хоть и оказала мне честь, остается в глазах властителей земных принцессой Алатской, и наш друг, посол Бааты Кагетского казарон Бурраз-ло-Ваухсар.
– Называйте меня Урфрида, – живо попросила разгаданная Бурразом герцогиня.
– Надеюсь, вас не слишком мучили наши морозы?
– Холод лишь дэлает солнце прэкрасней! – не сплоховал кагет, пока Матильда пережевывала внезапно взбеленившую ее «дражайшую». И ведь загодя же сговорились, но влезать в подзабытую дворцовую шкуру оказалось и непросто, и противно. Ничего, влезла.
– …лэжал бы у ваших ног, задыхаяс от счастья! – Бурраз и не думал иссякать. – В Кагэтэ множество цвэтов, на сэвэре Талыга вся красота воплощается в женшчин, а бэлый снэг ее дэлает еще ярчэ, вэд…
Урфрида с милой улыбкой слушала кагетское токованье, Бонифаций хмурился и супил брови – давал понять, что пора вступать в беседу.
Для успокоения Матильда трепанула по шее Бочку, подмигнула супругу, благо видеть это мог лишь он, и взялась за дело.
– Мне все еще трудно сходиться с талигойцами, – заявила она, оттирая Бочкой кагета. – Я больше тридцати лет видела в вас врагов.
– Но любов стирает вражду! – провозгласил умело сдавший в сторону Бурраз.
– Давайте забудэм дурное прошлое, как забыл его мой казар!
– Это трудно, – уперлась Матильда и, словно бы спохватившись, добавила: – Я очень счастлива в браке, но еще не готова к придворной жизни.
– Мама… Герцогиня Ноймаринен это понимает, – немедленно заверила Урфрида. – Вам не будут навязываться, пока вы сами не пожелаете узнать нас ближе, но сегодня вечером нам все же придется вместе поужинать. Ваше высокопревосходительство, надеюсь, вы простите моему отцу желание провести вечер лишь с его высокопреосвященством и ее высочеством.
Бурраз немедленно простил, причем с блеском! Матильда слушала казарона, почти не веря, что этот балабол дал отнять себе руку, даже не вскрикнув. Раскаленные камни, мутная, волокущая мертвецов река, стоящие рядом кагеты и адуаны, улыбка Адриана на чужом молодом лице, это все было, и было настоящим! На берегу Рцука все они стали собой, только в талигойской Придде другие реки, и они сейчас подо льдом.
