Осенью в Эпинэ мы тварей опять трепанули, ну так вербовщики на что? Чуть не на всех площадях барабанят, и выпивки хоть залейся – откуда только берут?
– Многие идут?
– Пожалуй, поболе будет, чем осенью. Видел я таких на улицах: пока не солдаты, и учить некому. Ветеранов – раз, два и обчелся, а теньентов и капитанов приличных и того меньше. Кто побашковитей, успели в полковники, а то и в генералы выскочить, только дуксы умных не сильно жалуют. Так и норовят то под пули подвести, то виноватыми за свои промахи сделать, но про то маркиз лучше расскажет.
– Сколько в этой, пусть будет армии, бесноватых?
– Не скажу. Их же, пока не заведутся, определить трудно, но злых много. Так и ищут, в кого б вцепиться; прямо псы бродячие…
– Хорошо. Про данариев хватит.
– Может, я чего и не заметил, но господин Салиган думает так же.
Бывший сержант не сомневался, что его поблагодарят и отпустят. Солдату перепала бы еще парочка золотых, но офицерам подачек не полагается.
– Разливайте, – Савиньяк кивком указал на ждавший своего часа кувшин.
– Наш разговор не кончен.
– Слушаю, господин маршал.
Стаканы южанин расставлял умеючи, надо думать, был при Иноходце сразу ординарцем, нянькой и другом… Числись за Иноходцем какие-то тайны, капитан бы их знал наверняка, но вытянуть «монсеньоровы секреты» не смог бы ни собутыльник, ни, тем паче, палач. Такие, как этот Дювье, молчат, пока сами не решат заговорить.
– Я временно оставляю вас при себе, – Савиньяк слегка ослабил ворот рубахи, – офицером для особых поручений.
Выберемся – вернетесь к своему герцогу, он сейчас с Алвой. Кстати, о судьбе Жюстена Марана вы Эпинэ еще не рассказали?"
"– Нет, господин маршал. Зачем?
– Незачем. Покойный, как и его родители, свою участь полностью заслужил. – Проэмперадор, чуть сощурившись, поднял стакан: – За возмездие.
– Спасибо, господин маршал. – Дювье от души хлебнул алатского. – Вы от матушки ведь узнали? Капитан… Генерал Карваль сказал ей про мелкого Марана; верней, она спросила, ну и чего врать? Сделали и сделали.
– Да, – подтвердил Савиньяк, – мне рассказала мать.
– С чем мы надурили, – стакан Дювье не поставил, сейчас что-то добавит, – так это с Сэ. Вы вроде и не вспоминаете, а нам, кто остался еще, тошно. Прямо наваждение какое-то накатило! И ведь знали же, что без матушки вашей покойную маркизу вовсе б заклевали, и все одно.
Может, и наваждение, а верней всего, Карвалю были очень нужны мятеж и заложница.
