Разве можно не веселиться, когда по утреннему небу мчатся разноцветные облака, и ты бежишь за ними расцветающим лугом… Это в разгаре-то зимы?!
– Ротгер! Кальявэра, да приди же в себя, на тебя Бе-Ме смотрит! Что, и его забыл?
Бермессер? Где?! Ага, на Ротфогель он смотрит, с мачты… Наконец-то на своем месте, паскудник, корабль войдет в гавань на рассвете, облака будут розовыми, небо – зеленым, небо, и волны, и смех!..
– Монсеньор… Монсеньор!
– Что такое, Дювье?
– Простите, Монсеньор. Просто… вы стояли и смотрели.
Не говорили.
– Долго?
– Да нет… Монсеньор, эти выдохлись вроде. Больше не лезут, а с теми, кто выше застрял, бергеры заканчивают.
– Хорошо!
Вальдес – не госпожа Арамона… Матушка Селины за собой не тянула, просто валялась на земле меж сараев, а Ротгер стоит и улыбается… Очень весело.
– Дювье, я улыбался?
– Пожалуй…
Что же это за радость тут такая? Кровь ее смоет или нет? Вытащить кинжал, резануть… Бой не кончен, руку трогать не стоит, кольнем-ка себя в грудь… Королеву Холода это как-то отогнало, а улыбочку?
– Ротгер, просыпайся, «зайцы» кончились.
– У них пушки… – Синие искры гаснут, улыбка тоже. – Гады разбили пару домов, служивших хорошими укрытиями, и едва тут не прорвались. Пришлось встречать. Не знаю, из-за чего так получилось, я их не трогал. Славно, что ты тут, вместе веселее!
– Веселиться будем после, давай со мной!"
"Адмирал сам очнулся или твоя кровь чего-то стóит и здесь? А может, она важна, но лишь для тебя; ты уже не бежишь в травах, и солнца больше нет.
Леворукий, его в самом деле нет! Туче надоело топтаться на месте, и она двинулась на город. Если не раздумает, схватки стихнут сами собой не поздней, чем через четверть часа.
4
– Монсеньор, – Беата сделала реверанс, – я не готова вас принять, я еще не наняла служанку, у меня мало дров и… в спальне заклинило ставень. Лучше вам остановиться в «Четырех скворцах и раке», там и чисто, и удобно.
– Зачем мне раки? – удивился Эмиль Савиньяк, разглядывая напыжившуюся вдовушку.
– Я не бергер. Дровами займется интендант, ставнем – плотник, а ты – тестом. Другие препоны есть?
– Вам будет холодно, – отрезала Беата и шмыгнула враз покрасневшим носиком.
– Да ну? – удивился Савиньяк.
– Я не могу сдать вам комнаты.
– Кто же тебе запрещает?
– Проэмперадор!
– О как! – расхохотался Эмиль. – Тогда где приказ? Письменный, с печатью, ему я подчинюсь.
– Монсеньор…
– Цыц! – шикнул маршал, обнимая упорно прячущую взгляд женщину.
