Что ты думаешь о сегодняшнем празднестве?
– Я о нем не думаю, и вообще, что может знать торский вояка о дворцах? Это ты у нас столичная штучка, вот и сравнивай.
– Именно это я и делаю. – Впереди был танцевальный зал, и Валентин ускорил шаг. – Ты понимаешь, что мы на этом действе оказались случайно?
– Еще бы! Не проститься с Вольфгангом было бы не по-людски, а раз уж нас все равно сорвали, пришлось заехать. Ничего, дефилирование я как-нибудь переживу, зато мать рада.
– Я о другом. – Теперь они шли за колоннами вплотную к стене.
– Неожиданностью стало появление регента на севере. Я выяснил, когда в Старую Придду вернулся граф Литенкетте, который видел герцога в Лаик. За прошедшее с тех пор время хоть Дораки, хоть Карье могли получить разве что приглашение на Октавианские празднества. О том, что сегодняшний прием задумали, самое позднее, в середине осени, свидетельствуют и туалеты приглашенных дам.
– И что? Было паршиво, ну так в Двадцатилетнюю и хуже приходилось, а королевские дни не отменяли. И правильно, пусть все видят: мы в порядке.
– «Пусть все видят», – повторил Валентин, – но в том-то и дело, что съехались далеко не все. Или приглашения рассылали очень избирательно, или некоторые из гостей явились независимо от приглашения, но не в Старую Придду. Именно сюда начали съезжаться совсем недавно.
– Ты выяснял? – не выдержал Савиньяк.
– Совершенно верно. Твоя мать ничего на сей счет не говорила?
– Говорила, чтобы я шарахался от девиц на выданье, я обещал.
– По тебе не скажешь.
– То есть?
– Октавию девицей на выданье пока не назовешь, но твой выход с Гизеллой Ноймаринен меня поразил.
Тебя это имя прямо-таки преследует.
– Так получилось… Не беда, Гизелла все равно просватана за Берто. Надорский барон! С семейством…
Они целеустремленно прошли мимо надорцев, причем Валентин не преминул отвесить поклон. Прилагавшееся к оному выражение лица, крайне вежливое, заставило заботливого отца попятиться.
3
На крышу – в большом дворцовом туалете со шлейфом? Достойный финал оказавшейся непредсказуемой мистерии! Арлетта заткнула отороченный кем-то седоземельским хвост за пояс-цепь и без затруднений пролезла в стрельчатую дверцу.
За ней ждали балюстрада, тоненькое, вцепившееся в черепицу деревце и звездно-лунная пропасть.
– Спасибо! – от души поблагодарила графиня. – Здесь можно во всех смыслах отдышаться. Когда ты решил объединить Марагону? И зачем?
– Кажется, утром, а зачем… Должен же я что-то отобрать в ознаменование своего возвращения.
