Можно быть лучшим из маршалов, а можно худшим, можно стать трезвенником, можно спиться, толку-то! Решает все равно не он. И не Хаммаил. Не Дивин, не Дьегаррон с Лисенком и даже не мориски… Политические выверты, интриги, сборища, переговоры и налеты перерастали в войну словно сами по себе, остановить ее не мог никто, и меньше всех – угодивший меж четырех огней необстрелянный корпус.
– Даже если Лисенок не знал о наших действиях, теперь он узнает. – Капрас с отвращением уставился на стену, на которой не оказалось ни единого таракана.
– И бросится с жалобой в Тронко. Если уже не бросился…
– Оба казара толкают своих сторонников к войне, а раз так, скоро начнется. Все, что мы можем, это готовиться…
Пять минут назад все было наоборот: подчиненный говорил о Дьегарроне, начальник – о неизбежности. Они изжевали проклятый узел до тошноты, но не развязали. То, что солдаты недурно показали себя в настоящем деле, изрядно попортив шкуры «барсам», грело душу. То, что корпус прикован к Кагете, заставляло ненавидеть всех и судьбу.
– Не сунься эти бацуты к Лисенку… – в шестнадцатый раз начал Капрас, не договорил и выпил.
– Мой маршал, прошу простить за повторенье… Если вы назовете казаронов ублюдками или собачьим дерьмом, они стерпят. От вас – стерпят, но «бацута»…
– Ну так объясните в конце концов, что это за дрянь такая!
– Откуда мне знать, я из Неванты, а не из Хисранды. Мы и произносим-то неправильно. Надо что-то вроде «бватс’ута».
– Брр! – невольно скривился маршал. – Как пилой по камню, мне такое и не выговорить… А, кошки с ними всеми! Подслушивают – им же хуже, а на плацу я вежлив, как гвардеец в борделе.
Ламброс, вы столько лет в Кагете, как вам удалось не жениться?
– Не тянет…
Капраса тоже не тянуло, а сегодня вдруг подумалось… Когда Гирени уселась на постели, обхватив руками худенькие коленки, и потом, когда побежала за сапогом… У Ио обе дочери старше кагетской девчонки. Их считают красавицами, но что с того опальному маршалу? Мать в юности была хороша и знала, чего хочет.
Гирени тоже знает – чтобы он пришел и долго-долго не уходил… Удивительное чувство!
– Я бы отвез жену к старикам, – внезапно сказал Ламброс. – А надо было их везти сюда, только меня сочли бы полоумным… Еще зимой бы сочли. Тащить родных из Неванты в Кагету, где все друг друга режут…
Капрас долил вина, утешать не поворачивался язык. Так они и сидели, глядя в полные стаканы и думая каждый о своем, потому и не обратили внимания на вопли в приемной, а потом стало поздно.
