Там водопад и над ним двойная радуга… всегда радуга…
– Хватит, Сэль, – пресекла чреватый обоюдными слезами разговор Луиза. – Давай лучше прочитаем.
«Сударыня! – писал способный осчастливить женщину граф. – Вас, без сомнения, удивит мое письмо, но в память о той, чье заточение Вы дважды разделили, я обязан сделать для Вас и Вашей дочери все, что в моих силах. Ее Величество Катарина, чьим другом я имел счастье быть, много рассказывала о Вас и юной герцогине Окделл, мучаясь тем, что отпустила своих самых верных и любимых подруг в обреченный Надор.
Если б только она успела узнать, что Вы живы и в безопасности, если б только в роковой день рядом с ней оказались Вы, но судьба рассудила иначе.
Вернувшись в Старую Придду, я совершенно случайно узнал, что Вы и Ваша дочь сумели спастись. Все, что я могу, – это исполнить невысказанное пожелание Ее Величества и просить регента оценить Вашу верность по достоинству. Не сомневаюсь, что Ее Величество просила бы об этом, если бы умирала в сознании, зная, где Вы и что с Вами.
Примите мои уверения в преданности и готовности служить и поверьте, что это не пустые слова.
Искренне Ваш, Эрвин Литенкетте».
– Прочти. – Луиза протянула письмо смотрящей на нее во все глаза дочке. – Все очень просто."
"Друг ее величества… Как же! Коту ясно, что граф был по уши влюблен, возможно, надеялся, возможно, не зря. Водопады с радугами вряд ли поминались просто так, вот про Эпинэ Катарина говорила правду, про Эпинэ, про Алву и, наверное, про «дорогих подруг».
Знала б мертвая лисичка, с чего дуэнья полезла за ней в Багерлее… Но у дочки и Айрис верность была настоящей, вот и аукнулось.
– Мама… – Бумажный листок лег на льняную скатерть. Маршал сорвался с места и сиганул на стол – нюхать. – Мама, это неправильно! Мы живы, а Айри и ее величество… И все… Ну зачем так? За что?
– Так вышло, – отрезала Луиза. – Нашей вины в этом нет, как и заслуги. Только судьба, и вообще… кто-то ведь должен был написать Проэмперадору про Надор и прочие страхи, не Зоя же с папашей твоим!
– А ее величество?.
. Почему она… Нас у тебя пятеро, и обошлось! Это только первый раз опасно…
– Это опасно всегда. – Луиза не выдержала, хлюпнула носом. Умерших родами нельзя не жалеть, а то, что пережила королева, вколотило бы в гроб и самую здоровую из кобыл. – У Катарины шалило сердце, ты же знаешь.
Селина кивнула. Она теребила платок и смотрела невидящими глазами, а по щекам катились слезы.
