Графиня провеселилась всю дорогу, но когда небо заступили изгрызенные омелой тополя, стало страшновато, будто в детстве перед вдруг открывшейся дверью в подземелье. Любопытно, что чувствуют свезенные сюда мальчишки, – эту братию вряд ли выведет из равновесия неухоженный парк.
– Совы любят старые деревья и старые здания, – заметил Левий и, придерживая полы одеяния, почти выпрыгнул из кареты, опередив тихого Пьетро: – Вашу руку, сударыня!
– Гос… по… да! – К карете, вовсю размахивая руками, вприпрыжку несся некто в мундире.
– Гос… по… да… Тут… болото!"
"– Мы видим, – вновь развеселилась графиня, – но болото без лягушек не может считаться таковым.
– Лягушек тут прорва, – обиделся хозяин. – Слышали бы вы… Прошу простить! Временный комендант Лаик теньент Сэц-Пуэн к вашим услугам. Мне сообщили о вашем приезде, но я ждал вас позднее…
– Савиньяки не любят мешкать, – засмеялась графиня и, не дожидаясь приглашения, направилась в изрядно заросшую аллею. Потерявшего глаз парня было жаль, но жалеть не значит охать.
– Герцог Эпинэ дал нам ознакомиться с вашим рапортом. Вряд ли кто-то сделал бы больше, но мы ищем не то, что есть, а то, что было, да и поместье примечательно само по себе. Господин Левий интересуется эсператистской стариной.
– Каждый из Семи имел свои сильные стороны, – став «господином», его высокопреосвященство и бровью не повел, – а Франциск Оллар ничего не предпринимал просто так. Танкредианцы собирали и хранили знания; что ж, недорослей стали свозить именно в их обитель.
– Здание много раз перестраивали, в нем мало что уцелело от прежних времен. Конечно, я всего лишь бывший кавалерист, но если вы позволите… В Лаик вернулся один из менторов. У него совсем нет средств, и я его оставил. Он получает крышу над головой, полный пансион и… очень мне помогает.
– Возможно, я о нем слышала. Мои сыновья прошли через Лаик, младший – совсем недавно.
– Это мэтр Шабли. Жерар Шабли… Занимается описательными науками. Он славный человек, хотя… Иногда он кажется странным, но ему пришлось столько пережить!
– Это объясняет и извиняет многое, – согласился с одноглазым молодым человеком седой кардинал.
– Главное – отличить многое переживших от почитающих себя таковыми.
– Мэтр Шабли пробыл в Лаик шесть лет. Его любили все, но здесь, если плохо топить, осенью и зимой очень сыро, а у мэтра грудная болезнь… Ему пришлось подать в отставку и переехать в столицу к сестре. Ее муж хорошо зарабатывал, но потом… При Ракане все пошло прахом.
