Маршал хотел только покоя, а у него, Дика Окделла, не осталось никого и ничего, кроме этого искалеченного человека. Все пошло прахом! Юноша не представлял, как станет жить дальше, куда отправится, что сделает, он просто выполнял приказы эра. А до этого убил Катарину, потому что она… Он, герцог Окделл, Повелитель Скал, убил истинную эорию, свою королеву и возлюбленную! Убил и сбежал вместе с врагом всех Людей Чести, чтобы сидеть в пустом доме. Будто в тюрьме…
Дикон сам не понял, как у него потекли слезы. Он не плакал очень давно, лет с пяти.
Юноша знал, что слезы позорят эория, что Окделлы не плачут, но это не помогало.
– Дикон!
– Ч-ч-что?
– Принеси мне поесть.
– Но… Вы же не хотели…
– И не хочу. Прекрати реветь. Хватит, я сказал! Жалеть себя будем позже и на сытый желудок… Время на это у нас есть.
– Эр…
– Ричард Окделл! – Ворон все же хорошо вышколил строптивого оруженосца. Слезы отступили, и Дик, отчаянно моргая, уставился на маршала. Тот снова сидел у огня.
– Прекратил?
– Да.
– Тогда слушай.
В жизни бывает всякое, но пока ты хоть что-то можешь, она продолжается. Когда от тебя не будет никакого толка, как вот от меня теперь, покончи со всем разом, но не раскисай. Никогда! Что ты обливаешь слезами? Только не говори, что Катарину, ты больше ее не любишь.
– Эр Рокэ… Разве вы не видите, что все не так?!
– Я ничего не вижу, оруженосец, – хмыкнул Рокэ, – налей мне и себе заодно. Мы с тобой давно не пили. Повода не было.
3
Обрыв оказался не слишком высок, обычный такой здешний обрывчик, отыскалась и тропка вниз.
Шум сражения стал гораздо глуше, под копытами хлюпало и скользило, лошади недовольно фыркали и трясли головами, да еще всякая приречная дрянь так и носилась вокруг, наполняя воздух зудением. И если б только носилась.
Минут через двадцать Баваар решил, что пройдено достаточно, и Кроунер отправился наверх – осмотреться. Малыш то ли кошкой, то ли пауком взобрался по откосу, покрутил над обрывом головой и скатился назад.
– Так что чисто, господин капитан! Никого и ничего.
Луг, за ним – дубрава. Шагов за сотню отсель подъем. Ничего так, кон-ди-ци-ён-ный.
– Поднимаемся.
«Кондициённый» подъем был явно создан для ломания ног и шей, но Кан справился и здесь. Справилась даже чудовищная кобыла Кроунера. Настороженно оглядываясь, «фульгаты» проскочили открытое пространство и нырнули под дубы.
– Судя по всему, дрикс проскакал вон там, – прикинул Баваар. – Мы прошли вдоль реки, а Эйвис здесь изгибается.
