Я не знаю фамилии. Зовут Андрэ.
– Говоришь, Андрэ?
– А он разве… извините, мой генерал…
– Перехватывать гонцов умеем не только мы, – не удержался белый от ярости Гэвин, – а вы не знали?
– Теперь знает. – Любят же некоторые… воспитывать. – Что случилось в роще? Соберись и докладывай.
Арно честно вдохнул поглубже и понесся, будто на мориске:"
"– Четверых мы убили, одному удалось уйти. Баваар заметил, что мундиры не такие, как у кавалеристов Рейфера. Мы решили выяснить. Берегом прошли в том направлении, куда ускакал дрикс, и обнаружили подходящие по тракту войска.
Больше десяти тысяч, пехота и кавалерия. Капитан Баваар отправил с докладом сержанта… – Дыхания теньенту все же не хватило, пришлось прерваться. – Мы двинулись дальше, прошли примерно полхорны. Тракт забит войсками. Мы не стали терять времени на подсчеты, капитан опасался, что нас обнаружат.
– Правильно, – одобрил Жермон, потому что это в самом деле было правильно. Только поздно.
– Мой генерал, – Арно смотрел очень серьезно и до дрожи походил на отца, – их слишком много.
Это главные силы дриксов и, значит, сам Бруно. А сине-желтые – авангард. Как мы сами днем…
– Когда Бруно, – или не Бруно, но в таком случае кто? – будет здесь?
– Капитан Баваар считает, пехота подойдет часа через полтора. Не раньше, а то и позже, если устали. Кавалерия может быть совсем скоро. Мы вдоль берега пробирались, в обход, а они прямо, по ровной дороге идут.
– Наверное, их командир авангарда не похож на вас, Ариго, – опять не выдержал Карсфорн.
– Дрикс предпочитает дождаться подхода своих главных сил…
– Ну и дурак!
3
Армия, огрызаясь, пятилась к мосту. Добротный каменный мост Мюллебю выдержит все, что по нему проедет, пройдет и проскачет, но он узок. Десять бье. Переправить армию с обозами и артиллерией до темноты всяко не успеть, только плохо не это. Дриксы, вначале отнесшиеся к отходу талигойцев равнодушно, словно проснулись – и кинулись вслед. Прицепились как репей; уже второй час приходилось то и дело останавливаться, отгоняя слишком ретивых преследователей.
Это замедляло отступление, а враг приближался.
Чарльз кожей ощущал еще невидимую угрозу, но она пока была далеко, а вот обнаглевшие дриксенские стрелки – близко. Может, и не обнаглевшие, может, их самих не тянет в конце длинного кровавого дня подставлять себя под выстрелы, но ведь лезут же! В сумерках уже и не понять, кто именно, просто темные шеренги надвигаются быстрым шагом под резкие чужие команды.
