Я вижу, что ты утомлен, но отдыхать не время. Взят Доннервальд.
– Только город или и цитадель?
– Город был взят шестнадцатого, цитадель двумя днями позже.
– Так ты задержался из-за этого? Доннервальд взят, а ты расспрашивал об унарских выходках! И кто ты после этого?!
– Тот же, кем был всегда. Как и ты. Ты слишком порывист и не умеешь убирать из головы то, чем заниматься преждевременно. Мы сможем говорить о Доннервальде со знанием дела, когда вернется разведка. Фок Варзов ждет ее к полуночи и к полуночи же собирает высших офицеров.
У нас имелось время. Было разумно потратить его на прояснение вещей, которые в противном случае пришлось бы отложить или до конца кампании, или навсегда, если кто-либо погибнет. Именно поэтому я настоял на том, чтобы разговор состоялся сегодня.
– Постой! – Жермон уставился на бергера как на роту выходцев. – Ты хочешь сказать, что знал про Доннервальд уже в обед?!
– Почему хочу сказать? Я это уже сказал.
Глава 6
Южная Гаунау. Талиг. Надоры
400 год К.С. 22-й день Летних Скал
1"
"Не будь Бергмарк, горная Гаунау по праву считалась бы царством эдельвейсов, но вариты и агмы умудрились не поделить даже цветы – странные земные звездочки, глядящие в глаза близкому небу.
Мать про них что-нибудь бы да сочинила, но мать сейчас любовалась шиповником. Если любовалась… О братьях Проэмперадор Севера не тревожился совершенно, но дом в последний месяц вспоминал часто. Валмоны вступили в игру, а где Бертрам, там и дядюшка Гектор, и мать… Втроем старики заменят хорошую армию, только армии имеют обыкновение драться.
И нести потери…
– Мой маршал, авангард добрался до перевалов. Полковник Лауэншельд предлагает остановиться на дневку в Таркшайде, чтобы подтянулась артиллерия и обозы. По его словам, это последнее большое поселение по эту сторону границы.
– У вас есть основания этому не верить?
– Нет…
– Мы днюем в Таркшайде. Красивые места, капитан…
Давенпорт тщательно оглядел серебристый от эдельвейсов склон, словно собираясь нанести его на карту. Капитан ждал приказа и готовился оскорбляться и скрывать свои чувства.
Из живущих в ожидании обид и подначек выходят разве что полковники, да и те не из лучших.
Савиньяк убрал зрительную трубу.
– Горы, в отличие от людей, неповторимы, – процитировал он кого-то умного, чье имя вылетело из головы, и добавил уже от себя: – Они не боятся, что их не оценят или поцарапают… Свободны.
В должной мере оскорбившийся Давенпорт пришпорил безответную лошадь и умчался к Лауэншельду.
