Может, я слишком злилась, и они не уснули, может, они в это время про меня же, за моей спиной… Тогда сами виноваты, мерзавки, но я не хотела. Так вышло, но мне все равно.
– Мне тоже вообще-то, – совершенно честно признал Валме, – хотя, когда женщина так кусается, это неприятно. А почему я не уснул и вообще смотрю и не крысею?
– Не уснул, потому что кровь. Не твоя, но для не-сна хватает. Я сперва так думала, но, может, дело уже в тебе. Ты очень не наш, ты ничей. Совсем.
– Этого еще не хватало! Если я совсем ничей, как же я с вами пойду?
– Ты не пойдешь.
Он не хочет.
– А кто его спрашивает? Я хочу, и я пойду, главное – пройти. Я не застряну в этой вашей дыре, или где вы там ходите?
– От холода к холоду и еще там, где горячие говорили то, что мы слышим. В этом доме многое сказано. Мы можем входить и звать.
– А забирать?
– Только если ответят и захотят. И еще виновных…
Виновные Марселя не заботили.
– Я отвечу и захочу, – твердо сказал виконт.
– Надо сказать что-то определенное или можно импровизировать?
– Чего можно, якорь тебе под хвост?!
– Чтобы пойти с вами, – терпеливо уточнил Валме, – нужно знать особые слова или хватит чего-то вроде «капитан Гастаки, я желаю идти с Рокэ Алвой и обязуюсь не иметь к вам никаких претензий»?
– Ты в самом деле хочешь. – Мертвая дама смотрела в упор, но страшным это не было, то есть страшным по-сказочному. Вот если б Валме требовалось жениться или хотя бы согрешить, тогда это был бы не страх, а целый ужас.
– И ты сможешь пройти, но какой же ты горячий!
– Прошу меня простить. Это доставляет вам неудобства?"
"– Нет, раскуси тебя зубан! Мне это никак, но хотела бы я глянуть на того, кто за тобой придет, а ведь такие быть должны!
– Пожалуй… Хотя я вроде бы лишнего не говорю. И Валмон, это наше имение, пока не провалился… Кстати, вы ничего про Рожу не знаете? Это маска такая. Ей, если Коко не врет, пара тысяч лет. С одной стороны она золотая с черным, с другой – наоборот.
Висит на стене в Олларии, а потом падает, и случается какая-то гадость.
– Мы не знаем, что случалось до того, как мы остыли. Две тысячи лет назад Она уже была и могли быть те, кто служит Ей, но эта вещь не от Нее. Ты говоришь, эта маска…
– Грохается, – подсказал Марсель. – Один раз она шмякнулась, когда провалился Надор, в другой уж не знаю, что случилось, но день выдался отвратный.
