Сколько ж выходц'oвого сотворяется и поется, и как только у поэтов заживо тени не отваливаются?
– Ты еще будешь счастлив, – посулила Зоя, – а эта… Она пожалеет! Я ее навещу…
– Не нужно! – Валме торопливо ударил по струнам. – Я покончил с любовью и посвятил себя войне и мужской дружбе.
Конь тревоги летит меж цветущих дерев,И звенит впереди незнакомый напев —Не забыть, не избыть, не прервать этот путь,И с него не сойти, и назад не свернуть…Допеть не вышло – все испортил Алва.
– Прошу простить мою задержку, капитан Гастаки, – извинился он.
– Надеюсь, мой друг вас развлек?
– Ты мог бы еще поболтать, – буркнул развлекатель. – Капитану Гастаки нравится, как я пою.
– Он почти меня обманул, – вмешалась Зоя. – Казался таким беззаботным, таким спокойным… Я – я! – ничего не заподозрила, хотя мы издали чуем, когда выстывает сердце. Отвергнуть такую любовь… Якорь ей в душу, кем надо быть?!
– Уже неважно, – вывернулся Марсель, знать не знавший, кого сейчас ловит Дженнифер. – Этот романс, капитан Гастаки, отныне принадлежит вам и вашему супругу.
Если нужно, я могу его записать и потом сжечь.
– То, что горит, нам не достается. Только то, что стынет…
– Тогда я закопаю его в астрах. Бакра златорогий, сегодня в этой Хандаве хоть кто-нибудь спит?! Ваше высочество… Вы?
Алатка не ответила. Она была растрепана и в одном лишь нижнем платье, но это супругу Бонифация только молодило. На посторонившегося выходца высокочтимая дама даже не глянула, на Марселя тоже. Подступив вплотную к Алве, женщина прошипела:
– Вы не простились с Этери…
5
Ворон удивленно приподнял бровь.
Никакой нечисти в его комнатах не было, если не считать Валме, но оглядываться на эту скотину Матильда не собиралась.
– Вы не простились с Этери! Вы остаетесь?
– Нет. И нет.
Говорить о кагетке Алва не собирался, только эти… паршивые адрианы с их тупостью сидели у Матильды в печенках! Они знают, как надо, они знают, как и кому лучше, они видят все и лучше всех. Тапоны самодовольные! Женщина торопливо разжала кулак, выпуская обезумевшую от потери неба звезду.
– Отдайте ей и убирайтесь к своему выходцу!
– Ваше высочество, когда я дарю женщине камни, я их выбираю сам. Эта ройя ваша, и она вам нравится.
– Моя?! Как же! Альдо ее спер где-то в Олларии…
Ворон быстро глянул на свою правую руку и непонятно чему усмехнулся:
– Эту ройю подарил Катарине Ариго я. Камень перешел к вам – отлично, пусть у вас и остается. Катарине он больше не нужен, мне – тем паче.
