Сердце Дракона

И именно по такому в данный момент и шел Хаджар.

Он спускался в чащобу, в которой деревья казались мертвецами. Повисшими на распятиях, повешенных или насаженными на кол. Облака, плывшие по небу, ворона кричали могильные песни по павшим воинам и выплакавшим слезы вдовам.

Солнце, вдруг, почернело и превратилось в бездну отчаянья, которая пожирала стонущее небо.

Паутина могильным саваном свисала над единственной тропинкой, пересекающей лес. Хаджар, по наставлению Хафитоса, шел по ней не сворачивая и не меняя маршрута, чтобы он не видел, не слышал и не думал.

Учитывая, что подобная магия уже привела его, однажды, в царство Северного Ветра — старца-Борея, то сделать это было не сложно.

Вскоре Хаджар, держа перед собой мерцающий Синий Клинок, уже стоял в глубоком овраге. Центре темнолесья Тир-на-Ног. Сюда, по рассказам, не спускались даже самые отважные из фае. Лишь сильнейшие сидхе отчаивались, по крайней необходимости, прийти к сердцу темнолесья.

Но, что не сделаешь, когда честь говорит тебе, что так будет правильно.

Может Хаджар и не был ничем обязан Карейну, но оставить человека, с которым сражался плечом к плечу, в беде — он не мог себе такого позволить.

В этом не было бы чести.

Вонзив меч перед собой, Хаджар в точности повторил слова Хафитоса.

— Лесной Хранитель, достопочтенный Теант, я пришел к тебе с просьбой и даром, предложить честный обмен. Прошу, послушай меня, скажи свои слова, и мы разойдемся миром.

Закончив странную речь, Хаджар принялся ждать.

Сперва ничего не происходило, а потом земля перед ним задрожала.

То, что казалось двумя кривыми деревьями, вдруг стало рогами. Холм превратился в голову, а высохшие русла ручьев обернулись мускулистыми руками. Корни деревьев стали их жилами, а хворост — волокнами мышц.

Листья и трава превратились в волосы гиганта, а пушистый мох стал его бородой. Лицо рогатого, древесного мужчины, шириной с повозку, нависло над Хаджаром.

Каждая рука Теанта — лесного Хранителя, была длинной в десяток метров, а мышцы его размером с ледниковые валуны — и это никакая не метафора.

Даже мизинец Теанта был больше самого Хаджара, но тот не испытывал никакого страха.

— В чем твоя просьба, Северный Ветер? — голос сидхе темнолесья звучал скрипом мертвых деревьев, стоном раненных охотниками животных, треском лесного пожара, устроенного нерадивыми детьми.

Теант — хранитель всего “неправильного”, что могло произойти или происходило в лесах.

— Мне нужна эссенция металла, выплавленного из стального дерева.