Сердце Дракона

Он вспомнил, как принцесса Акена показывала ему пергаментный листок, который она забрала из усыпальницы древнего Императора Драконов.

А потом он понял, что силами пятого легиона была сдержана вся мощь армии мертвецов. И это с учетом, что девяносто процентов силы удара мертвых пришлось только на четверть пятого легиона. И тот устоял…

Что же до сражения Дерека с Хаджаром, то после удара Танигеда, который все еще отзывался эхом в физической и энергетической структуре Хаджара, то становилось понятно — Великий Герой Великому Герою рознь.

Даже тот же Орун, всю жизнь скрывавший свою невероятную мощь. Но даже той вершине айсберга своей силы, которую он демонстрировал окружающим — даже так ему находились равные.

Что же до Дерека с его Истинным Королевством Парного Клинка и техниками из Свитка Бога Войны, то с ними он бы не заставил Оруна даже напрячься. И это с учетом, что последний использовал бы лишь вершину айсберга.

Что же до Рекки и Акены…

Хадажру все отчетливее становилось ясно, что Балигор предложил своего человека вовсе не просто так.

Весь их поход в Карнак был организован вовсе не для того, чтобы предотвратить приход армии, который уничтожили бы два залпа Ярости Смертного Неба, а ради клочка пергамента, который принесла Акена.

Акена, которую с момента возвращения в Дарнас, Хаджар больше не видел.

Эти мысли Хаджар изложил и Эйнену.

— Я тоже об этом думал, — нахмурился островитянин. — Его Императорское Величество явно что-то замышляет. И, видит Великая Черепаха, это напрямую будет связано с финальной битвой в этой войне.

— Скорее всего, — согласился Хаджар. — Вот только если этим двуми все ясно, — Хаджар глазами указал на Рекку. На каком бы диалекте они не говорили, но произносить вслух имена никогда не рисковали. — То что в походе забыл Карейн Тарез? Его отец наверняка ни одну ниточку дернул, чтобы тот там оказался.

Эйнен ответил на риторический вопрос молчанием. Их всех, включая павшего Гэлхада, использовали в своих целях. И это чувство, видят Вечерние Звезды, оно было непросто неприятным, а унижающим.

— Постарайся проявить уважение, варвар, — процедила Рекка, когда они остановились около простенькой (по меркам Запретного Города) двери. — А ты, Эйнен, подождешь со мной. На аудиенцию приглашен лишь Хаджар Дархан.