Сердце Дракона

Нас отправили служить в форт. А я вижу только помойку. Так что надо бы заняться ремонтом.

— Ремонтом? Ты сума сошел?! Это, — Том сделал акцент на слове. — невозможно починить! И к тому же — отправили тебя, а не меня!

— Ну это ведь ты хотел проявить себя в роли гениального фортификатора? Или все — Сухашим тебя одолел одним своим видом?

— Эта развалина? Одолела меня?! Месяц, варвар! Месяц и мы будем стоять на стене самой надежной крепости Империи!

Том, толкнув Хаджара плечом, ускорил шаг и первым вошел в древнюю крепость.

Интересно, что влияло на Хаджара пагубнее — общение с Эйненом или… Морганом?

Если и было в этом южном регионе что-то прекрасное, так это закаты и рассветы. На один такой сейчас смотрел Хаджар. Сидя в позе лотоса на вершине уже давным-давно развалившейся башни, он смотрел на то, как солнце поднималось из-за полосы виднеющихся вдали равнин.

Будто огненный глаз прошлого, пронзающего светом настоящее, устремляясь в неизвестное будущее, он окрашивал кровью и золотом выжженную им же поверхность земли, уставшей от ног её топтавших.

Хаджар мог наблюдать за величественным и прекрасным явлением, заставляющим краснеть небо и светиться скалы и песчаники, бесконечно.

Как за взмахом крыла птицы, гордо реющей среди бесконечных небесных простор. Как за падением звезды, сорвавшемся с ткани темной вселенной.

Физическое и эфемерное.

Все это переплеталось перед взором Хаджара и он наблюдал за этим, впитывая и постигая что-то, чему пока не мог найти нужных слов для описания.

Как если бы разум отказывался принимать то, что начинала понимать и ощущать его собственная душа.

Удивительно, но за годы жизни в скитаниях, которые, если подумать, начались с того самого момента, как Хаджара освободили из темницы Примуса, он понял, как сильно ошибались все поэты и мудрецы.

Сидящие в своих четырех стенах, не видевшие мира, они полагали, что разум умнее души, которая влекла человека на глупости. Хаджар же, переживший столько, что хватило бы на несколько жизней старых адептов, постепенно осознал иное.

Разум — он как молоток или долото. Инструмент, для обработки материала. Но работать мог с материями двух видов. Телом и… душой.

Мудрецы и поэты ставили вперед угла душу, а ученые — разум.

Они спорили, что появилось раньше — курица или яйцо.

Но как только появился материал, появился и инструмент.

Хаджар ощущал в этом глубокую истину.

Он стремился к ней так же сильно, как птицы крыльями к облакам, а солнце золотом и кровью к земле.