Сердце Дракона

Ветер остужал горячую, натруженную спину крестьянина, выпрямившегося, чтобы отдохнуть немного под свежим бризом.

В этом бризе ветер гнал…

… пыльцу и семена, чтобы разнести жизнь еще дальше. Он крутил мельницы, помогая делать хлеб. Он замораживал воду, давая лед. Он разогревал горн, давая пламя.

Он превращался в шторм, стихая штилем, булем прокатывался по городам и весям, чтобы затем разметать волосы рыжей красавице. Позволить лучам солнца скользнуть по огненному шелку её гривы и дать горячему юнцу возможность ощутить укол в саму душу.

Сквозь разум… внутрь души…

Хадажру казалось, что он что-то слышит. Не рассказ или историю, не обещание свободы, не описание очередного чуда. Он слышит что-то иное.

Как шепот рыжеволосой красавицы на ухо пылкому юноши.

Как приветствие отца, сына с войны встречавшего на пороге отчего дома.

Как тихое пение матери, впервые взявшей своего ребенка на руки.

Ему казалось, он слышал имя.

Имя, которое, минуя разум, проникало внутрь его души.

Прости, еще не время, старый друг.

У Хаджара был долг.

Долг, который лишь он мог исполнить.

Долг, перед его собственной честью.

Звуки ветра стихли.

Хаджар же, открыв глаза, взмахнул рукой. Потоки ветра позади него окрасились в цвета рассвета. Алый и золотой. Они закрутились в едином порыве. Разметали его длинные волосы, заиграли полами синих одежд, по которым, среди мерцающих звезд, поплыли облака.

Потоки ветра сгустились перед Хаджаром. На раскрытой ладони они заплясали хороводом размытых очертаний, пока не сплелись так тесно, что их можно было пощупать.

Когда все стихло, на руке Хаджара остался лежать цветок. Его золотой стебель мерно сиял, а от алого, как кровь, бутона, исходил чудесный аромат весны.

В конце осени, когда зима уже тянула ледяные когти к законной короне, этот маленький осколок весны казался настоящим сокровищем.

Только теперь Хаджар обратил внимание на сообщения нейросети. И то, что счетчик замер вовсе не на восемнадцати процентах, а на двадцати шести.

— Спасибо, Хаджар! — Лита, забыв о своей игре в воительницу и защитницу, выхватила из руки цветок, созданный ветром рассвета.

Когда её пальцы дотронулись до стебля, до раздался легкий мелодичный звон… он был похож на то, как звенели фенечки в волосах.

— Отведешь нас к старосте? — спросил, опускаясь на корточки, Хаджар.