Сердце Дракона

Так или иначе — слава так и не взятой врагом крепости все еще принадлежала древнему форту.

— Хаджа-а-а-ар, — повторил голос.

— Я здесь, — ответил Хаджар и шагнул вперед.

Синяя птица Кецаль, царапая желоб пронзительным “Кья” пролетела километры породы, а затем, расправив огромные крылья, когтями вцепилось в дно желоба.

Выпрямляясь, Хаджар смело шагнул в глубь явно заброшенного коридора горизонта. Низкий потолок — настолько, что приходилось немного пригибаться. Широкий рукав коридора, в центре которого оставили ряды несущих каменных колонн.

Хаджар шел по этому великолепию работ инженеров прошлого. Он смотрел на кирки и лопаты, которые рабочие бросили здесь. Покидали явно в спеке.

Черенки уже давно рассыпались в труху, а ржавая сталь буквально сливалась с каменной породой. Стала, за десятки веков, её неотъемлимой частью.

Его одежды, несмотря на полный штиль подземных палат, развевались позади него. Взмахом руки, не понимая почему, но зная, что сможет, Хаджар создал вокруг светящиеся шарики из белого света.

На отметке в тридцать пять единиц, после того, как вокруг Хаджара кружил с десяток белых огоньков, счетчик замер. Хаджар понятия не имел, что именно он творит, но чувствовал, что может и больше.

Что цветок, который он создал для Литы, не был вершиной его возможностей. Правда, сейчас, после этого нехитрого фокуса, его Ядро было заполнено лишь на четверть от максимального запаса.

О том, почему подобные манипуляции забирали сил больше, чем интенсивная схватка, Хаджар подумает позже.

Нет, скорее даже зал.

Вряд ли созданный шахтерами, он имел в высоту примерно сорок метров, а шириной обладал в три раза большей. Десятки столпов, изрезанных самыми разными иероглифами, рунами и знаками. С них тянулись цепи, каждое звено в которой толщиной с кулак Хаджара.

Он уже видел похожие — ими был закован Травес, дракон и далекий предок Хаджара по отцовской линии.

Километры стальных оков, так же исписанных светящимися силой волшебными знаками, встречались в центре зала. Десятки их “нитей” оплетали руки великана. Сотни — его ноги. Тысячи — торс и всего три, разноцветных, единственных, которые отличались от остальных цветов, сомкнулись на шее.

— Здрав… здравствуй, — прорычал гигант. Слова давались ему с трудом. Каждое движение челюсти и языка отнимало у него столько сил, сколько у Хаджара ушло бы на то, чтобы сдвинуть гору.