Сердце Дракона

Розовая, идеальная кожа, белые волосы, скрепленные золотой диадемой, обрамляли овальное лицо с изящными скулами, высокими бровями в разлет, аккуратным носом и высоким лбом.

Её чувственные, алые губы были слегка приоткрыты. Цвета мокрого коралла, без примеси какой-либо алхимической приправы. Зеленые глаза в темных, длинных ресницах, смотрели мягко и даже как-то отстраненно.

Длинные, узкие уши выглядывали из-под копны волос.

Сперва Аркемейя подумала, что это представительница народа Эльфов, но энергетическая структура говорила об обратном.

— Кто ты такая? — в третий раз повторила Аркемейя.

Девушка промолчала. Ветер, принесший с собой вьюгу, качнул серебряное ожерелье обрамлявшее глубокий, вплоть до живота, вырез на её платье. Золотой ошейник-воротник блеснул горячим светом.

Так, молча, неизвестная мечница развернулась, подошла к двоим лежавшим на земле и резко вонзила рядом с ними меч. Ревущий поток белого огня, яростным вихрем закручиваясь к небу, стеной закрыл от остального мира два силуэта.

Сама же белокурая мечница, стоило только подуть ветру и принести очередную вьюгу, исчезла так же быстро, как и появилась.

На пустынной улице лишь изредка проезжала машина. Взвизгнув тормозами, она пыталась проскочить в узком повороте. Пока обходилось без жертв как среди стальных коней, так и среди тех, кто из плоти и крови.

Борей (слишком уж ему понравилось, как когда-то давно его “назвали” при выписке из детского дома) курил и смотрел на то, как люди, порой переходящий через пешеходный переход, сетовали на то, что зима в городе опять началась внезапно.

Правда эта внезапность, почему-то, касалась лишь муниципальных служб. Остальные как-то не и не сомневался в том, что под конец декабря в самом северном мегаполисе мира будет снежно.

Хотя, если честно, так получалось не каждый год…

Выдыхая дом, Борей смотрел на то, как серые струйки закручивались спиралью и терялись среди снега и облаков.

Он любил этот город. Любил гранит мостовых и набережных, шпили и купола дворцов.

— Это мой рай? — протянул Борей, опуская сигарету. — Или ад?

Метель ласкала крыши зданий. Ворошила снегом крыши машин, припаркованных у паребрика и на радость детям дарила им возможность поиграть в снежки. А на беду прохожим — заметала катки, которые сами собой раскатывались на тротуарах.